И мысли развилками на дороге решили разъехаться в разные стороны,
И рифмы упрямясь захлопали крыльями, словно бы вороны
Кружатся вокруг на бумаге заменены кляксами -
С ними просто бы нервный поэт становится плаксою.
Заметала метель на тоске раны огненно-ржавые
Стылым ветром сметала с лица мои слезы кровавые...
Но прошли эти дни и оттаяло сердце под ребрами,
Потому что я верю, что люди всё ещё могут быть добрыми.
Засветили лучи солнца раннего ярко-весеннего,
И вернулась душа из той тьмы, где была она пленною,
И открылись глаза, расширяясь зрачки всё увидели,
Как пустые тревоги тоски моё время похитили,
Как метель помогала в печаль хоронить мою душеньку,
Как горела душа от обид, что пожар непотушенный,
Но затих тот огонь, посреди пепелища стою чиста,
Обновленная временем жизнь - с чистого листа.
Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.
Ноябрь 1933
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
