Голоса не вмещают суть,
я не я: рождения жду, -
одеваясь, я остаюсь,
оставаясь, я ухожу.
Подари мне одежды «в снег»,
прочерти мой весенний день,
мою линию в воздухе.
Те,
кто есть я, остановят бег.
переплавят его в шаг,
растворят шаги в полусне...
Ты расскажешь, о чем мне петь,
принесешь на своих ногах
листопады и тишину,
стон лавин и песчаный бриз. –
Обещаю, я не засну,
в уголках золотых ресниц
сохраню острый слух и смех,
нежный луч и прекрасный взгляд,
состоящий из дат и вех
горько-сладкий апрель.
Твой сад -
за созвездием голубым,
в Голубиной книге строка...
Я увижу и стану в дым,
в невесомость.
Тень у виска...
Она пришла с мороза,
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовней.
Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.
Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух "Макбета".
Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.
Оказалось, что большой пестрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.
Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.
6 февраля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
