Когда ветер пройдет, летчик встретит петлю
Запутанный
в сетчатых
стропах -
Ты оставишь кому-то "прощай" и "люблю"
Курсивом,
куреньем
и кровью,
Когда стихнет костер, когда копоть и гарь
Лягут
на строки
индиго -
Ты будешь шальна, как последняя тварь,
Занесенная
в красную
книгу,
И певче сойдутся в шипящей хуле
Губы
пернатых
прохожих
Когда весть, что я мертв пробежит по земле,
Пробежит,
как гусиная
кожа
Шиза и тревога, весна и восторг
Наполнят
от края
до края
Сухие глаза... Если ветер - есть Бог,
То рай -
это там,
где нет рая
* * *
Ты - это запах сильнее денег.
У каждого цвета есть свой оттенок.
У каждого храма есть свой изгой.
Калека не скажет "туда ни ногой".
Ты - это песня бекаров и пауз,
То, чего нет, и чего не осталось
Даже в уме. Если хочешь по сути -
Мертвых не лечат, а голых не судят
Из за эффекта от "до и после",
Как две руки, как два глаза возле.
Бой не марает солдатский мундир,
После войны строят церковь и тир.
Ты - это капля на дне океана,
Капля наркотика для наркомана.
Я, как убийца вписавший в графу
Вредных привычек - скелета в шкафу,
Каждому фото свои негативы,
Если хватаешь, то значит хватило
Вечного, где поутру подымала
Белые руки к медведице малой
Ты - это звание. Знание дела,
Повод для мысли, для взгляда и тела
Существовать среди сотен и тысяч -
Искрами, что ты пытаешься высечь
* * *
Все что прошло - минута да и только,
Разрезанная словно для гостей
На шестдесят долей, родная Ольга,
Из старых кинескопов - нет вестей
По прежнему. Плоды воображенья
Не выжаты консерватизмом слов.
Цвета непойманны в объятья отраженья,
И новый день уже за нас готов,
Пока зовет отравленная заводь
Из близких сел, из эфимерных аризон,
Нарушить сон, как обещанье, память -
Расстегнутый по пояс горизонт
* * *
Ты теперь наконец-то само благоразумие,
Осталось прочитать Серебряный Век и сходить в театр,
Вспомни, детьми еще вчера были бездумными –
Посылали обычно к своей же матери.
А теперь, кроме того, что президенты меняются,
Все осталось как раньше, только сахар и шлюхи дороже,
И когда есть с кем пить, то чаще один напиваешься.
Когда не с кем – то еще больше.
Прощальные цветы, как и могильные – надламывают,
Чтобы за кем-то умереть приходится кем-то дорожить,
Но пока в расстояние между двумя соседними ранами
Помещается твой поцелуй – я жив
За Москва-рекой в полуподвале
Жил высокого роста блондин.
Мы б его помянули едва ли,
Кабы только не случай один.
Он вставал удивительно поздно.
Кое-как расставался со сном.
Батарея хрипела гриппозно.
Белый день грохотал за окном.
Выпив чашку холодного чаю,
Съев арахиса полную горсть,
Он повязывал шарф, напевая,
Брал с крюка стариковскую трость.
Был он молод. С лохматой собакой
Выходил в переулки Москвы.
Каждый вправе героя гулякой
Окрестить. Так и было, увы.
Раз, когда он осеннею ночью
Интересную книгу читал,
Некто белый, незримый воочью,
Знак смятенья над ним начертал.
С той поры временами гуляка
Различал под бесплотным перстом
По веленью незримого знака
Два-три звука в порядке простом.
Две-три ноты, но сколько свободы!
Как кружилась его голова!
А погода сменяла погоду,
Снег ложился, вставала трава.
Белый день грохотал неустанно,
Заставая его в неглиже.
Наш герой различал фортепьяно
На высоком одном этаже.
И бедняга в догадках терялся:
Кто проклятье его разгадал?
А мотив между тем повторялся,
Кто-то сверху ночами играл.
Он дознался. Под кровлей покатой
Жили врозь от людей вдалеке
Злой старик с шевелюрой косматой,
Рядом - девушка в сером платке.
Он внушил себе (разве представишь?
И откуда надежды взялись?),
Что напевы медлительных клавиш
Под руками ее родились.
В день веселой женитьбы героя
От души веселился народ.
Ели первое, ели второе,
А на третье сварили компот.
Славный праздник слегка омрачался,
Хотя "Горько" летело окрест, -
Злой старик в одночасье скончался,
И гудел похоронный оркестр.
Геликоны, литавры, тромбоны.
Спал герой, захмелев за столом.
Вновь литавры, опять геликоны -
Две-три ноты в порядке простом.
Вот он спит. По январскому полю
На громадном летит скакуне.
Видит маленький город, дотоле
Он такого не видел во сне.
Видит ратушу, круг циферблата,
Трех овчарок в глубоком снегу.
И к нему подбегают ребята
Взапуски, хохоча на бегу.
Сзади псы, утопая в кюветах,
Притащили дары для него:
Три письма в разноцветных конвертах -
Вот вам слезы с лица моего!
А под небом заснеженных кровель,
Привнося глубину в эту высь,
С циферблатом на ратуше вровень
Две-три птицы цепочкой.
Проснись!
Он проснулся. Открытая книга.
Ночь осенняя. Сырость с небес.
В полутемной каморке - ни сдвига.
Слышно только от мига до мига:
Ре-ре-соль-ре-соль-ре-до-диез.
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
