...Чтобы увидеть Питер, мне не нужно покупать билет на поезд. Закрываю глаза, и Страна ветров и печали в оградной паутине благодарно возникает передо мной. Город, в котором была улица, на улице дом в двух шагах от Сампсониевского моста, где меня однажды тихо окликнуло счастье. О таком я даже никогда не читала, да и как это могло быть, ведь это было моё счастье. Мне казалось, что и сам Город той осенью был немного другим и часто думал обо мне…То листья избранно бросал в окно, то дождиком ласково тёрся о зонтик. Скорее всего, Город любил тебя, мой дорогой, но видя наши сплетённые на прогулке руки, учился хорошо относиться и ко мне - золотил цветы в моих руках, зажигал пуговки на плаще лучами уставшего солнца…
... Мой милый, нам было с тобой радостно помнить в Москве, что мы всегда-всегда, в любой момент, можем приехать в наш Город, пройтись от вокзала до липовой улицы, подняться на третий этаж дома в двух шагах от Сампсониевского моста и ощутить, как мы по-прежнему счастливы.
... А потом пришла беда. Как и счастье, она иногда тоже бывает реальной…И я уехала в заморскую страну, где жили настоящие Айболиты, делающие дорогостоящие операции. Время и болезнь диктовали свои законы, и однажды ты склонился надо мной и сказал:
- Я продам квартиру в Питере. И всё будет хорошо.
Я противилась и день и два, и много дней потом. И тогда ты сказал мне три слова... всего три слова, но я кивнула, закусив губу.
... Мы прожили с тобой целую жизнь после моего возращения.
... А потом я прожила и вторую жизнь, но уже без тебя, мой дорогой. Часто ездила в Город, который любил тебя и научился хорошо относиться ко мне. Шагая по липовой улице до дома (пусть давно чужого дома) в двух шагах от Сампсониевского моста, мне всегда было о чём вспомнить и о чём помолчать с тобой, мой милый, ушедший в Невозвратимость.
…Чтобы увидеть Город, наш с тобой Город, мне достаточно просто закрыть глаза. Уходят посторонние мысли, тают лишние звуки… Память пощадила многое и ещё один день из нашей жизни - я вижу отчётливо, как ты наклоняешься ко мне и произносишь три слова:
- Ты мой Питер…
Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след.
Дуб годится на паркет, — так ведь нет:
Выходили из избы здоровенные жлобы,
Порубили те дубы на гробы.
Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах,
Но явился всем на страх вертопрах!
Добрый молодец он был, ратный подвиг совершил —
Бабку-ведьму подпоил, дом спалил!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Здесь и вправду ходит кот, как направо — так поет,
Как налево — так загнет анекдот,
Но ученый сукин сын — цепь златую снес в торгсин,
И на выручку один — в магазин.
Как-то раз за божий дар получил он гонорар:
В Лукоморье перегар — на гектар.
Но хватил его удар. Чтоб избегнуть божьих кар,
Кот диктует про татар мемуар.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Тридцать три богатыря порешили, что зазря
Берегли они царя и моря.
Каждый взял себе надел, кур завел и там сидел
Охраняя свой удел не у дел.
Ободрав зеленый дуб, дядька ихний сделал сруб,
С окружающими туп стал и груб.
И ругался день-деньской бывший дядька их морской,
Хоть имел участок свой под Москвой.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
А русалка — вот дела! — честь недолго берегла
И однажды, как смогла, родила.
Тридцать три же мужика — не желают знать сынка:
Пусть считается пока сын полка.
Как-то раз один колдун - врун, болтун и хохотун, —
Предложил ей, как знаток бабских струн:
Мол, русалка, все пойму и с дитем тебя возьму.
И пошла она к нему, как в тюрьму.
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Бородатый Черномор, лукоморский первый вор —
Он давно Людмилу спер, ох, хитер!
Ловко пользуется, тать тем, что может он летать:
Зазеваешься — он хвать — и тикать!
А коверный самолет сдан в музей в запрошлый год —
Любознательный народ так и прет!
И без опаски старый хрыч баб ворует, хнычь не хнычь.
Ох, скорей ему накличь паралич!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
Нету мочи, нету сил, — Леший как-то недопил,
Лешачиху свою бил и вопил:
– Дай рубля, прибью а то, я добытчик али кто?!
А не дашь — тогда пропью долото!
– Я ли ягод не носил? — снова Леший голосил.
– А коры по сколько кил приносил?
Надрывался издаля, все твоей забавы для,
Ты ж жалеешь мне рубля, ах ты тля!
Ты уймись, уймись, тоска
У меня в груди!
Это только присказка —
Сказка впереди.
И невиданных зверей, дичи всякой — нету ей.
Понаехало за ней егерей.
Так что, значит, не секрет: Лукоморья больше нет.
Все, о чем писал поэт, — это бред.
Ну-ка, расступись, тоска,
Душу мне не рань.
Раз уж это присказка —
Значит, дело дрянь.
1966
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
