По теневой стороне улицы идет собачка, ведет за собой хозяйку на длинном поводке. Тень узенькая, собачке ее хватает, а хозяйке - нет. Они совершенно не похожи: у собачки умное лицо, огромные уши и неприличная порода - чихуахуа, будто кто-то чихнул и выругался. Хозяйка толстая, розовая, в белых шортах и черной майке. Говорят, что собаки и хозяева со временем становятся похожи. Может быть, эта дама в надежде измениться специально выбрала себе именно такого зверя. Я так увлекаюсь, мысленно совмещая контуры и любуясь полученным результатом, что забываю посторониться и оказываюсь спеленутой поводком. Солнце старательно прожигает мой череп, пытаясь добраться до единственной копошащейся мысли. Собственно, мысль стоит того, чтоб ее испепелить: кем мне стать в этой упряжке, второй чихуахуа или второй теткой. Собачка мне нравится больше. Дама, тихо шипя неласковое слово, выпутывает меня и отпускает на волю.
Полгода назад была зима, и я постоянно мерзла. Выходя из дома, смотрела на закутанную фигуру в зеркале и прикидывала, что бы еще надеть. Теперь же думаю, что бы еще снять. Однако, не увлекаюсь раздеванием, потому что предстоит поездка на метро, а там своя специфика. Руками и ногами все-таки решаю пожертвовать.
В вестибюле и на эскалаторе даже приятно, естественная вентиляция создает эффект ветра. На платформе тоже неплохо: приближающийся поезд с грохотом толкает перед собой воздух из тоннеля. Войдя в вагон, немедленно становлюсь частью единого потного монолита.
Слева ко мне приклеился мужчина. Он ощутимо теплей, и его калории тут же начинают радостно перетекать в меня. Понимаю, что, если это движение не пресечь, через девять остановок он застынет айсбергом, а я растекусь магмой. Стараюсь отстраниться от него и сильней прилипаю к женщине справа, она прохладней. Женщина поднимает на меня измученный взгляд, но терпит. Какая милая. Жаль, что никто не везет включенный холодильник. Где-то в недрах монолита раздается знакомая мелодия. Очень похоже на мой телефон, но проверить гипотезу нет ни сил, ни желания. Дело в том, что моя замечательная сумка, в которую помещается абсолютно все и еще немного, имеет один, но существенный недостаток - в ней невозможно ничего найти. Поэтому, когда, например, милиция желает проверить наличие паспорта, я обязательно переспрашиваю: "Вы действительно этого хотите?" И только получив подтверждение, что да, более могучего желания у них в жизни не было, я снимаю сумочку с плеча и расстегиваю ее. Через полчаса, глядя на растущую гору вынутых вещей и слушая мое "сейчас-сейчас...", они готовы пойти на попятную, но я не даю им улизнуть, пока не извлекаю из недр требуемый документ. Паспорт самый обыкновенный, ничего интересного, они видят это насквозь, даже не открывая его, и быстро ретируются, оставив меня наедине с задачей засунуть все барахло обратно. Имея привычку давать своим вещам имена, я назвала сумочку МБЧД - Моя Большая Черная Дыра.
Поезд уходит в тоннель, телефон замолкает, вот и славно.
Метро позади, двадцать минут рысью по солнцепеку - и я на работе под кондиционером. Официально я ему имени не давала, потому что он общий, но про себя величаю его Васей. Васютка молотит вовсю, пропуская через себя воздух и охлаждая его до заданной температуры, совершенно забывая снабдить его кислородом. Чтоб не подсесть на смесь азота и углекислого газа, мы, сидящие в этой комнате, открываем окно. Жар из окна первым делом попадает на Васю и исчезает в его электромеханических недрах. Вася, рассчитанный на работу в закрытом помещении, искренне полагает, что обязан снизить температуру градусов на десять-пятнадцать и старается. Когда комнатный градусник показывает двадцать, я покрываюсь мурашками и закрываю окно. Придется обойтись без кислорода. Вася озадаченно замолкает.
Под вечер уставшие мозги вспоминают о непринятом звонке. Точно, звонила подруга.
- Привет, ты чего хотела?
- Слушай, такая жара, поехали на дачу?
- Ох, я еще на работе, пока домой, пока соберусь... Когда последняя электричка?
Она смеется.
- Давай завтра пораньше.
- Договорились, жди.
Начальник уже ушел, оставляю ему записку: "Беру отпуск на неделю. Целую." Надеюсь, он поставит ударение правильно.
Полуторачасовая поездка на электричке забывается, как только спускаюсь с платформы и оказываюсь в лесу. Пятнадцать минут до дачи, пятнадцать секунд, чтоб выхватить из сумки купальник и полотенце. Здороваться и разговаривать начинаем по дороге на озеро. Плюхаюсь с понтона, распугивая полосатых рыбок, плыву на середину и переворачиваюсь на спину.
Лес нависает над озером березами и елками. Вдоль берега плавают круглые листья кувшинок и лилий. Кое-где торчат на стеблях белые и желтые цветы. Надо мной пролетает стрекоза. Вот оно - счастье.
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Подарил один поэт;
Книга порвана, измята,
И в живых поэта нет.
Говорили, что в обличьи
У поэта нечто птичье
И египетское есть;
Было нищее величье
И задерганная честь.
Как боялся он пространства
Коридоров! постоянства
Кредиторов! Он как дар
В диком приступе жеманства
Принимал свой гонорар.
Так елозит по экрану
С реверансами, как спьяну,
Старый клоун в котелке
И, как трезвый, прячет рану
Под жилеткой на пике.
Оперенный рифмой парной,
Кончен подвиг календарный,-
Добрый путь тебе, прощай!
Здравствуй, праздник гонорарный,
Черный белый каравай!
Гнутым словом забавлялся,
Птичьим клювом улыбался,
Встречных с лету брал в зажим,
Одиночества боялся
И стихи читал чужим.
Так и надо жить поэту.
Я и сам сную по свету,
Одиночества боюсь,
В сотый раз за книгу эту
В одиночестве берусь.
Там в стихах пейзажей мало,
Только бестолочь вокзала
И театра кутерьма,
Только люди как попало,
Рынок, очередь, тюрьма.
Жизнь, должно быть, наболтала,
Наплела судьба сама.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
