...Он появляется ровно в десять.
Специально смотрит на тяжкие, словно смертный грех, каминные часы, потом на свои наручные – а их у него двое, на каждой руке, на правой золотой «Ориент» штучной работы, на левой копеечная электронная китайщина. Кроме того, в комнате есть будильник – он бодро начинает предзвонковое откашливание с журнального столика, - и на дисплейчике видеоплеера в углу в тот момент, как вошедший берётся за спинку стула, зелёная девятка сменяется десяткой.
Десять часов.
Он садится за стол в центре комнаты.
Большой вентилятор над ним еле жив, но завиток воздуха периодически путается у сидящего в волосах. Кстати, глаза у ценителя времени тускловатые, словно их давно пора протереть влажной тряпкой.
- Конечно, нет, - говорит он в пустоту перед собой (там гладь стола, паркет, ковёр, камин и часы), - Это абсурд.
Потом, словно исполняя какой-то ритуал, достаёт из-за манжета пиджака простенькую зажигалку и какое-то время любуется её огоньком. Сигарет или трубки он не достаёт – тем понятнее следующая его фраза.
- Курить вредно, очень вредно. Я никогда не курю.
Часы – все пять – в этот миг дотягивают число истекших минут до десяти, и человек за столом с удовольствием фиксирует этот факт. Он доволен, словно ему почесали где чешется.
- Точность прежде всего!
...Через пару часов в комнате, как это ни прискорбно, всё же накурено. Наш любитель точного времени уже не сидит за столом; нет, он расхаживает вдоль стыка паркета и ковра. Бывшие тусклыми, глаза его блестят, походка его упряма, а в руке рюмка коньяку, бутылка с которым хозяйски пузатится рядом с главными, каминными часами.
Человек рассуждает вслух.
- ...Сказать «теперь шесть часов пятнадцать минут» - всё равно, что сказать «я клянусь», действие и его комментарий происходят одновременно. Но полной идентичности нет. Когда вы клянётесь, вы подгоняете момент клятвы под момент дискурса, а в случае фиксации хронометража – наоборот, приходится очень стараться подвести слово к состоянию вселенной. Теперь не будем касаться того вопроса, существует ли это абстрактное идеальное время, проекцией которого являются все часы на свете. Эйнштейн и Максвелл спорили бы до хрипоты. Может, оно существует, а может нет. Примем как вариант, что оно существует...
Он залпом выпивает коньяк, на секунду морщится и подходит к камину за новой порцией. Бутылку в этот раз он переставляет на стол – она нагрелась от пламени, а может, от эманаций мерно откусывающих рядом секунды часов.
- Если же оно существует, - продолжает рассуждать человек с двумя часами, - то в чём с нашей точки зрения будет проявляться попадание проекции – то есть, нашего субъективного времени, времени наших часов – в идеальный миг настоящего? Значит ли это, что мы внезапно постигнем мир в его пространственно-временной цельности? Или течение нашего времени остановится навсегда?..
Он почёсывает переносицу горлышком бутыли и вздрагивает, когда часы вокруг на разных языках шепчут, бормочут и поют ему скетч о половине первого. Он растерянно оглядывается.
И решительно садится за стол. Из ящика столешницы в добавление к натюрморту из почти полной пепельницы, рюмки и бутыли являются потёртые деревянные шахматы и – да, да, часы. Шахматные часы.
- Проверим на практике некоторые постулаты моей теории, - задорно говорит человек с двумя часами. – Пожалуй, я чёрными…
...Он появляется поздно, уже в сумерках.
Сопит у входа, нашаривая выключатель; слегка шаркая растоптанными ботинками в гулкой пустой комнате, проходит к столу. Камин уже погас, и человек чуть ёжится плечами в застиранной кофте.
Часы при его появлении на миг словно давятся тиканьем; будильник так и не оживает больше. Каминные хрипят, выкашливая какие-то обрывки минут и секунд. Табло плеера мигает, сбрасываясь на четыре нуля.
Человек с кряхтением садится за стол. Глаза его полуприкрыты, но озорной огонёк искрит за шторками век.
- Опа-аздываем... – говорит он врастяжку, - Ведь опаздываем?
Потом достаёт сигарету, суёт её в рот - и, не найдя зажигалки, тянется губами с сигаретой в пустоте над столом.
Вспыхивает красный пятачок, побег табачного дыма расцветает над столом.
- Будешь? – спрашивает у пустоты человек в кофте, глубоко затянувшись, - Ну, смотри сам. А по коньячку? И, кстати – что за ерунду ты там хотел сказать о времени?..
Нет, он не сам собой явился
Но его образ жил как ген
И в исторический момент
В Милицанера воплотился
О, древний корень в нем какой!
От дней сплошного Сотворенья
Через Платоновы прозренья
До наших Величавых дней
* * *
Когда здесь на посту стоит Милицанер
Ему до Внукова простор весь открывается
На Запад и Восток глядит Милицанер
И пустота за ними открывается
И Центр, где стоит Милицанер —
Взгляд на него отвсюду открывается
Отвсюду виден Милиционер
С Востока виден Милиционер
И с Юга виден Милиционер
И с моря виден Милиционер
И с неба виден Милиционер
И с-под земли...
Да он и не скрывается. 1976
* * *
Милицанер гуляет в парке
Осенней позднею порой
И над покрытой головой
Входной бледнеет небо аркой
И будущее так неложно
Является среди аллей
Когда его исчезнет должность
Среди осмысленных людей
Когда мундир не нужен будет
Ни кобура, ни револьвер
И станут братия все люди
И каждый — Милиционер 1978
* * *
В буфете Дома Литераторов
Пьет пиво Милиционер
Пьет на обычный свой манер,
Не видя даже литераторов
Они же смотрят на него.
Вокруг него светло и пусто,
И все их разные искусства
При нем не значат ничего
Он представляет собой Жизнь,
Явившуюся в форме Долга.
Жизнь кратка, а Искусство долго.
И в схватке побеждает Жизнь. 1978
* * *
Звезда стоит на небе чистом
За нею — тьма, пред нею — сонм
И время ходит колесом
Преобразованное в числа
Сквозь воронку вниз стекает
В тот центр единицы мер
Где на посту Милицанер
Стоит и глаза не спускает
* * *
Нет, он совсем не офицер
Не в бранных подвигах лучистых
Но он простой Милицанер
Гражданственности Гений Чистый
Когда проснулась и взошла
В людях гражданственности сила
То от природности она
Милицанером оградилась
И это камень на котором
Закон противопоставлен Силе
* * *
Вот Милицанер стоит на месте
Наблюдает все, запоминает
Все вокруг, а вот его невеста —
Помощь Скорая вся в белом подлетает
Брызг весенних веер поднимает
Взявшись за руки они шагают вместе
Небеса вверху над ними тают
Почва пропадает в этом месте. 1978
* * *
Пока он на посту стоял,
Здесь вымахало поле маков,
Но потому здесь поле маков,
Что там он на посту стоял
Когда же он, Милицанер,
В свободный день с утра проснется,
То в поле выйдет и цветка
Он ласково крылом коснется. 1978
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
