Он подошел к двери и протянул руку к домофону. Потом отдернул, словно обжегся о горячий утюг, и снова потянулся за новым ожогом…
Она смотрела на круглые настенные часы, висящие в коридоре еще со времен бабушки, которая умерла, оставив в наследство эту старенькую квартиру вместе с часами, швейной машиной «Зингер» и пышным буйством зелени на подоконниках. Бабушка была права: старыми девами не становятся, ими рождаются и, раз уж так сложилось, надо с этим смириться. Бабушка права, но где же взять на это силы...
Он надавил пухлым узловатым пальцем на кнопку дверного звонка. Как удачно выскочила из подъезда синеглазая девчушка с косичками! Она избавила его от сомнений, отперев дверь в неизвестность…
Она вздрогнула от трели звонка. Он пришел! Странно. Обычно все заканчивалось глухим и трусливым молчанием. Сколько бы она не звонила, не писала отчаянных писем, ответом была только мерзкая черная пустота. И вдруг сегодня он пришел. Она поправила невесомый шелк белой блузки, слегка коснулась прически и, машинально взглянув еще раз на круглые бабушкины часы, повернула защелку замка.
- Антонина Вячеславовна?
- Да.
- Сантехника вызывали?
Ее нервы натянулись тонкми струнами и беззвучно завибрировали в унисон с мыслями о еще возможном счастье. А он аккуратно снял ботинки, весело улыбнулся бабушкиному портрету и с кошачьей ловкостью проскользнул в ванную…
«Симпатичный», - подумала она.
«Твою мать!» - подумал он, глядя в ржавую чугунную ванну. Зажимая одной рукой нос от дикой, режущей глаза, вони, врач психиатрической скорой помощи Трушкин другой рукой вызывал по мобильнику санитаров, беззаботно куривших в машине. Антонина Вячеславовна давно была на учете, но похоже она перестала пить препараты и снова взялась за старое: ванна была полна трупов несчастных котят! Каждому она вырвала плоскогубцами все, что делало его самцом, и приборчиком для выжигания по дереву уничтожила глаза. Он вышел с профессиональной мимической маской на лице.
- Все в порядке? - хлопая тяжелыми накрашенными ресницами, поинтересовалась молодящаяся хозяйка, поправляя прическу.
- Да, сейчас еще помощник придет. Починим… - игриво хохотнул Трушкин, присаживаясь без разрешения на галошницу в коридоре, - Все сделаем в лучшем виде!
По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду.
На правом борту,
Что над пропастью вырос:
Янаки, Ставраки,
Папа Сатырос.
А ветер как гикнет,
Как мимо просвищет,
Как двинет барашком
Под звонкое днище,
Чтоб гвозди звенели,
Чтоб мачта гудела:
"Доброе дело! Хорошее дело!"
Чтоб звезды обрызгали
Груду наживы:
Коньяк, чулки
И презервативы...
Двенадцатый час -
Осторожное время.
Три пограничника,
Ветер и темень.
Три пограничника,
Шестеро глаз -
Шестеро глаз
Да моторный баркас...
Три пограничника!
Вор на дозоре!
Бросьте баркас
В басурманское море,
Чтобы вода
Под кормой загудела:
"Доброе дело!
Хорошее дело!"
Чтобы по трубам,
В ребра и винт,
Виттовой пляской
Двинул бензин.
Вот так бы и мне
В налетающей тьме
Усы раздувать,
Развалясь на корме,
Да видеть звезду
Над бугшпритом склоненным,
Да голос ломать
Черноморским жаргоном,
Да слушать сквозь ветер,
Холодный и горький,
Мотора дозорного
Скороговорки!
Иль правильней, может,
Сжимая наган,
За вором следить,
Уходящим в туман...
Да ветер почуять,
Скользящий по жилам,
Вослед парусам,
Что летят по светилам...
И вдруг неожиданно
Встретить во тьме
Усатого грека
На черной корме...
Так бей же по жилам,
Кидайся в края,
Бездомная молодость,
Ярость моя!
Чтоб звездами сыпалась
Кровь человечья,
Чтоб выстрелом рваться
Вселенной навстречу,
Чтоб волн запевал
Оголтелый народ,
Чтоб злобная песня
Коверкала рот,-
И петь, задыхаясь,
На страшном просторе:
"Ай, Черное море,
Хорошее море..!"
1927
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
