Светочка Иванова была единственным ребёнком у мамы и бабушки – маминой мамы. Ни папы, ни дедушки с маминой стороны, не говоря уже о папиных родственниках, она не знала, да и не задумывалась о них в то время – в то время она была ещё слишком мала.
Родилась Светочка крепенькая, здоровенькая: 3 кг 400 г, 52 см. Не богатырь, как её сосед по горшку Женька Саввин (тот был при рождении 4,5 кг и 57 см ростом), но и не такая куколка, как Настька Потапова – та родилась 2,900 кг и 48 см. Настька сидела на горшке с другой стороны от Светочки. И всё время её доставала. То толкнёт Светочку, и та вместе с содержимым горшка окажется на полу, то за волосы дёрнет, то игрушку отнимет. Ну, физически отнимать игрушки у Настьки правда не очень-то получалось, скорее морально. Возьмёт, к примеру, Светочка куклу в руки, а Настька – тут как тут! Вцепится в куклу своими ручонками и давай орать: «Отдай, отдай!» Тут как тут окажется и Настькина мама – нянечка группы – и давай Светочку совестить: как, мол, ей не стыдно, такой большой, обижать такую маленькую Настеньку!
Женька, как истинный джентльмен, пытался за Светочку заступаться, за что ему и попадало тоже.
Скажете – несправедливо? И будете 100 раз правы! Конечно, несправедливо!
И решила Светочка отомстить обидчице, чтоб уж самОй не так обидно было!
В тихий час Светочка никогда не спала, но и лежать спокойно в кроватке ей не удавалось: лежала она у окна, а там, за окном, столько всего всегда интересного происходило! За это ей тоже попадало. Частенько она в одних трусиках и маечке, босиком, стояла в углу.
В тот день воспитательница второй смены заболела – и не пришла. Заменить её было некому, и после обеда с детьми осталась одна нянечка; которая, уложив детей спать и поставив Светочку на всякий случай в угол сразу же, как только она разделась, пошла мыть посуду.
Вот тут-то план мести и родился!
Подождав, пока Настька уснёт (а засыпала та всегда быстро), Светочка подошла к Настькиной кроватке и громко закричала что-то ей на ухо. Настька проснулась, испугалась, завизжала, разбудила остальных детей.
На крик прибежала Антонина Анатольевна – нянечка группы и Настькина мама. Увидев горделиво сияющую Светочку и орущую Настьку на фоне остальных кричащих детей, Антонина Анатольевна больно схватила Светочку за руку и поволокла вниз по лестнице, на первый этаж, в медкабинет, в котром во время тихого часа никого не было: медсестра ходила домой – проведывать больную мать. Ключ от кабинета висел в шкафчике, где висели все остальные ключи, не торчащие из замков.
Схватив на ходу ключ, открыв дверь, Антонина Анатольевна швырнула Светочку на пол со словами: «Будешь сидеть тут до вечера, мразь!» – заперла дверь и повесила ключ на место – в шкафчик. В группе её ждали орущие дети и грязная посуда…
Успокоив детей, помыв посуду, Антонина Анатольевна пошла на кухню, к поварам. А там как раз шло обсуждение новых сапог одной из поварих.
На дворе стояла поздняя осень, ночами уже подмораживало крепко. Да, неплохо было бы и Антонине Анатольевне подумать о новых зимних сапогах… Да где же взять столько денег? Живёт она одна с дочкой, на одну свою мизерную зарплату… Бывший муж, пьяница, алиментов не платит… Хорошо хоть, что питаются обе в саду, да ещё иногда и с собой получается что-нибудь прихватить: пока дети в группе маленькие, едят плохо. А вот вырастут, не будет им хватать полкотлеты на человека, будут орать, что голодные, не дай-то Бог, придёт заведующая с проверкой!..
Мысли о «том, что может быть, если…» настолько захватили Антонину Анатольевну, что она забыла про всё на свете.
Очнулась она от требовательного голоса Светочкиной мамы: «Где моя дочь?»
«Как - где?! Все здесь – в группе!»
«Нет её в группе!»
«Не может быть! Спряталась, видно, негодная девчонка! Очень уж она у Вас избалованная! Делает всё, что хочет! Вот и сейчас: все её ищут, а она куда-то спряталась! И сидит, ведь, тихо!»
Обыскали всю группу: заглянули подо все кроватки, во все шкафчики, даже в сушку, которая была закрыта снаружи на шпингалет! Нет нигде Светочки!
Светочкина мама бросилась на первый этаж, хотя прекрасно понимала, что голым ребёнок на улицу не пойдёт – очень уж холодно. У всех встречных, в том числе и на кухне, она спрашивала: «Не видел ли кто-нибудь маленькую девочку в трусиках и маечке и босиком?» Все только качали головами, думая, что она сошла с ума. И только один человек, сидящий в это время на кухне, понял, что Светочкина мама не сошла с ума…
Не первый раз оставляли нашкодившего ребёнка в медкабинете. Поэтому, когда медсестра вернулась в сад и услышала из своего кабинета детский плач, она не стала мешать воспитательному процессу и, развернувшись, пошла на кухню. И, конечно же, она даже не вспомнила про открытую в кабинете форточку.
Когда Светочку нашли в медкабинете, она спала. Сидя на коленях на ледяном кафельном полу, положив ручонки на банкетку, а на них – опухшую от слёз мордашку…
Колени девочки распухли так, что даже медсестра, видавшая виды, ужаснулась…
Тут же вызвали «скорую». Потом – больница и диагноз, услышав который, Светочкина мама потеряла сознание: «У Вашей девочки артрит. На всю жизнь. Кончится это тем, что она не сможет ходить».
***
Светлана шла на массаж. После смерти мамы она впервые позволила себе отдохнуть культурно – в пансионате с лечением. Правда, лечение было за дополнительную плату, но 90 рублей за массаж шеи и спины – это разве много?! Что ей ни в коем случае нельзя было массировать,- это ноги.
«Почему?» – спросила удивлённая массажистка скорее из любопытства.
«У меня артрит».
«Девушка, милая, как же так?! И давно он у Вас?»
«Тридцать лет…»
«А Вам сколько?!?!»
«Тридцать три…»
преуспел я в искусстве в котором
я катоном не слыл никогда
А.Ц.
снится мне собеседник усталый араб
с кем визином закапав моргала
мы дымим косяком разливая шарап
восседая на пнях у мангала
он грассирует мне сотоварищ и брат
повертев шампурами при этом
все что нужно не брить никогда бакенбард
чтобы стать гениальным поэтом
и хохочет и кашляет и говорит
размахавшись обрывком картонным
ты дружище зазря обнаглевший на вид
если слыть захотелось катоном
ведь запомнить пора навсегда и давно
раз приспичило жить печенегом
быть поэтами в скорбной россии дано
лишь евреям шотландцам и неграм
и немедленно выпили ты закуси
без закуски нельзя на руси
папиросу смочивши голодной слюной
с хитрым прищуром смотрит мне в оба
поделись произносит степенно со мной
не боишься ли бога и гроба
как тебе современники головы чьи
в бытовой лихорадке сгорая
не узнают о чем ты бормочешь в ночи
понапрасну пергамент марая
напрягая поставленный мозг на вопрос
умным фасом сократа являя
я пускаю поэту густой паровоз
вот такие слова добавляя
я о том бормочу от волненья багров
что страшнее чем черви и ящик
то что много в окрестной природе богов
но из них никого настоящих
и немедленно дунули слышишь родной
ты скрути нам еще по одной
и продолжил ожиданно я и впопад
мастеря смолянистую пятку
мол из всех существующих в мире наград
я избрал карандаш и тетрадку
говорил вот и юности стало в обрез
но покуда мне муза невеста
я живу не тужа только скучно мне без
но конкретно чего неизвестно
улыбнулся аэс папиросу туша
ну тогда протянул не спеша
не гонись ни за девками ни за баблом
ни за призрачным звоном медалей
но в семье многолюдной не щелкай ерблом
чтоб в него ненароком не дали
не победой судьба а бедой наградит
и душой от озноба дрожащей
только чаще грызи алфавитный гранит
ненадежные зубы крошащий
чем гранит неприступней тем зубы острей
ну взрывай черт возьми побыстрей
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
