Автобус крутит по Кирьят-Яму, Кирьят-Бялику, Кирьят-Моцкину и прочим маленьким городкам Крайот. Уже много лет я пользуюсь услугами автобусной копании"Эгет". Езжу на работу и по житейским делам.
Как правило, автобус не бывает переполнен, поездка обычно приятна и комфортна. И я, от нечего делать, часто наблюдаю, как люди входят и выходят из общественного транспорта. Особенно любопытно наблюдать за престарелыми людьми. Готовится к выходу уже давно не молодая пара. Он, её верный спутник, начинает направляться к выходу первым, во время движения это сложновато. Она неторопливо передвигается на нетвёрдых ногах всед за мужем. Остановка. Мужчина спускается. С точки зрения нетерпеливого пассажира, спуск длится примерно около получаса. Наконец, он снаружи.
Ну, спустился ты, дед, и давай хиляй в сторону дома. Нет. Этот старый, извините хрен, ещё и джентльмен. Он без неё не пойдёт. Он быстро, как ему кажется, разворачивается, на что уходит ещё полчаса, и протягивает ей руку.
И она, эта перечница, стоит на верхней ступеньке и спускаться не собирается, ждёт его протянутую руку, и только увидев эту немощную мужскую длань, руку, на которую опирается уже много, много лет, она начинает свой неторопливый спуск. Спуск длится не менее часа, его протянутая рука придерживает это дряблое тело, которое когда-то его безмерно волновало, и возможно, волнение уже ушло, но сладкий осадок былого ещё теплится в его слабом теле. Наконец, они оба рядом. И только убедившись в том, что старички на безопасном расстоянии, терпеливый водитель начинает движение автобуса.
И я подумал: а если бы эта пара вот таким образом выходила бы в Москве, ну скажем возле станции Щёлковская, или Речной вокзал, или Кузьминки, им бы наши товарищи, ныне господа, популярным , доступным языком, объяснили бы, когда им лучше ездить, на чём и где.
Не верили, считали - бредни,
Но узнавали от двоих,
Троих, от всех. Равнялись в строку
Остановившегося срока
Дома чиновниц и купчих,
Дворы, деревья, и на них
Грачи, в чаду от солнцепека
Разгоряченно на грачих
Кричавшие, чтоб дуры впредь не
Совались в грех, да будь он лих.
Лишь бы на лицах влажный сдвиг,
Как в складках порванного бредня.
Был день, безвредный день, безвредней
Десятка прежних дней твоих.
Толпились, выстроясь в передней,
Как выстрел выстроил бы их.
Как, сплющив, выплеснул из стока б
Лещей и щуку минный вспых
Шутих, заложенных в осоку,
Как вздох пластов нехолостых.
Ты спал, постлав постель на сплетне,
Спал и, оттрепетав, был тих,-
Красивый, двадцатидвухлетний.
Как предсказал твой тетраптих.
Ты спал, прижав к подушке щеку,
Спал,- со всех ног, со всех лодыг
Врезаясь вновь и вновь с наскоку
В разряд преданий молодых.
Ты в них врезался тем заметней,
Что их одним прыжком достиг.
Твой выстрел был подобен Этне
В предгорьи трусов и трусих.
1930
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
