|
|
Сегодня
24 сентября 2026 г.
|
История имеет привычку менять людей, которые воображают, что это они меняют ее (Терри Пратчетт)
Проза
Все произведения Избранное - Серебро Избранное - ЗолотоК списку произведений
С небес на землю... | | моей милой Ёле | «Ах, где мои семнадцать лет…», хотя тогда мне было восемнадцать и я в элегантной синей летной форме «от Юдашкина» курила с подругой бортпроводницей на летном поле. Стоянка в аэропорту города Ленинграда два часа и снова в путь. Так бывает прилетел - улетел и впечатлений от города осталось на одну сигарету. Откуда перед нами возник красавец военный летчик, мы не совсем поняли. Обворожительно улыбаясь, он выпалил мне свою просьбу:
-Девушка, умоляю, дайте номер вашего телефона, мне командир экипажа всего пять минут дал, чтоб я до вас добежать успел!
А телефона то у меня и не было! Конечно, сейчас это звучит дико, но в начале девяностых прошлого века телефоны были далеко не у всех, зато людей без адреса было гораздо меньше, чем сейчас.
-Телефона у меня нет
-Тогда адрес
Я продиктовала Сергею свой адрес, так звали очарованного мной второго пилота военно-транспортной улыбайки (из-за остекления кабины штурмана мы так называли Ил-76).
Уже и не помню из какой точки нашей необъятной Родины в какую, я летела в тот день, когда в дверь нашей квартиры позвонили и вручили маме телеграмму, приглашавшую меня на переговорный пункт. Для тех, кто думает, что Господь Бог мобильные телефоны создал сразу после Адама, но чуть раньше чем Еву объясняю – в те смутные для России времена, когда поговорить с девушкой из другого города хочется, а телефона у нее нет, ты отправлял ей телеграмму, что такого-то числа, в такое-то время она должна явиться на переговорный пункт телеграфа, и вот только там и тогда, вы сможете воспользоваться общественным телефоном, для междугородних переговоров чуток поговорить. Сергей ,конечно был удивлен, когда для беседы с ним, вместо меня пришла моя добросовестная мама. Но, смею вас заверить, она его внимательно выслушала, все запомнила и близко к тексту мне пересказала.
О, романтичные времена бумажных конвертов и железных почтовых ящиков! Мы писали друг другу трепетные письма, писали шариковой ручкой на тетрадных листках! Ну не всегда же существовал e-mail… Сергей собственноручно рисовал для меня открытки с объединяющей нас тематикой – небом и самолетами которые рука не поднимается выкинуть по сей день.
Взятка на Руси известна еще с незапамятных времен, берут всегда и с удовольствием. Кто борзыми щенками, кто «рекомендательными письмами за подписью князя Хованского», а кто коньяком. Четыре бутылки коньяка стоит замена Алыкеля на Красноярск в маршруте полета воздушного судна, даже военного. Вот с помощью таких не хитрых манипуляций, Сергей получил возможность телеграфировать мне: «Прилетаю 21 июля тчк встречай тчк».
Из пяти мест, которые должен посетить всякий уважающий себя гость города мы выбрали лишь два - православная часовня Параскевы Пятницы и набережную Енисея, а оставшиеся три заменили на кафе «Лазурное» и пироги с вишнями у нас на кухне. Я в общем-то люблю военных – красивых, здоровенных, но манера комментировать наш провинциальный жизненный уклад пусть и красивым, пусть и военным, пусть и московским летчиком как-то подзатушила мою к нему симпатию. А уж когда он дошел до третьего пункта перемен моей жизни, которые им были запланированы в связи с нашим с ним воссоединением, я стала поглядывать на часы поджидая, когда можно ввернуть спасительное: «Ой, Сереж, пора в аэропорт, а то опоздаешь». Вам,любопытно какими были первые два пункта?
- Я должна непременно бросить курить, склонность лошадей к смерти от капли никотина еще никто не опровергал…
- Я должна была оставить небо и самолеты и остаться просто девушкой…
Подкосивший меня сильнее прочих третий пункт:
- Я должна буду жить помимо него еще и в компании его мамой и сестры, засидевшейся в девках со всеми вытекающими из этого последствиями…
Почтальон носил еще какое-то время письма в мой почтовый ящик, но стремление Сергея упорядочить по своим правилам мою жизнь поставило жирнющую точку в нашей столь красивой и романтичной истории. Уже тогда мне казалось, что тратить время на игру по чужим правилам не позволительная роскошь, когда проводишь большую часть своего времени в небе и, веря в надежность машины и опыт пилота, ты все же понимаешь, что «никогда не угадаешь, где же он не приземлится…» | |
| Автор: | MartaMarkman | | Опубликовано: | 19.01.2011 02:17 | | Создано: | 05.11.2010 | | Просмотров: | 2940 | | Рейтинг: | 0 | | Комментариев: | 0 | | Добавили в Избранное: | 0 |
Ваши комментарииЧтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться |
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
 Авторизация Камертон
Анне Ахматовой
Когда она в церковь впервые внесла
дитя, находились внутри из числа
людей, находившихся там постоянно,
Святой Симеон и пророчица Анна.
И старец воспринял младенца из рук
Марии; и три человека вокруг
младенца стояли, как зыбкая рама,
в то утро, затеряны в сумраке храма.
Тот храм обступал их, как замерший лес.
От взглядов людей и от взоров небес
вершины скрывали, сумев распластаться,
в то утро Марию, пророчицу, старца.
И только на темя случайным лучом
свет падал младенцу; но он ни о чем
не ведал еще и посапывал сонно,
покоясь на крепких руках Симеона.
А было поведано старцу сему,
о том, что увидит он смертную тьму
не прежде, чем сына увидит Господня.
Свершилось. И старец промолвил: "Сегодня,
реченное некогда слово храня,
Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,
затем что глаза мои видели это
дитя: он - Твое продолженье и света
источник для идолов чтящих племен,
и слава Израиля в нем." - Симеон
умолкнул. Их всех тишина обступила.
Лишь эхо тех слов, задевая стропила,
кружилось какое-то время спустя
над их головами, слегка шелестя
под сводами храма, как некая птица,
что в силах взлететь, но не в силах спуститься.
И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена,
Мария молчала. "Слова-то какие..."
И старец сказал, повернувшись к Марии:
"В лежащем сейчас на раменах твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым
терзаема плоть его будет, твоя
душа будет ранена. Рана сия
даст видеть тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око".
Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядели.
Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле
для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шел молча по этому храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.
И поступь была стариковски тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога
пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами храма.
Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,
он слышал, что время утратило звук.
И образ Младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою
как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.
16 февраля 1972 |
|
