Дайте воздуха! Ну, хотя бы глоток… Да знаю я, что «перед смертью не надышишься», но так хочется… всего один разочек… на одну секунду ощутить вкус свободы… С каждой последующей реинкарнацией свободы почему-то хочется сильнее и сильнее. Тем более, что такого поганого конца у меня еще ни разу не было.
Как хорошо начиналось: меня выбрали из сотен других, решили сделать эталоном. Собирались засушить в специальной установке, со всевозможными предосторожностями поместить в красивый стеклянный куб и поставить на почетное место рядом с известными образцами других мучных сортов кулинарного зодчества в Музее Хлеба. Я так гордился возложенной на меня миссией, всей пшеничной душой рвался на встречу с родовитыми собратьями… Представлял уже, как толпы экскурсантов будут ходить мимо меня, останавливаться напротив главной витрины, восторгаться мною, завидовать… И что? Какая-то растяпа-стряпуха… Нашли кому доверить великое дело – студентке-практикантке! Как будто некому больше! Эта малолетка уронила меня. Пусть на стол! Но форма! Моя идеальная форма! Она была вмиг утеряна… увы, навсегда… Вот так и рухнули мои надежды на вечную жизнь.
Не ценит нынешняя молодежь нашу крошку, никогда не соберут за собой со стола в горсть хлебные крупинки, как делали это их отцы и деды. Выбрасывают нас, не надкусив даже – это обиднее всего. Пропадать даром – все равно, что насильственная смерть. Такую как раз и жду сейчас… если до того не задохнусь от соседа сверху. Он – карбонат, совсем не приспособлен к жизни. Пара часов в отрыве от целого – и уже смердеть начинает. Это мы (хлебные) сохнем, но не сдаёмся, боремся за жизнь до последнего сухарика. Слышал, что археологи находили сухарики даже в могилах египетских фараонов. Тысячелетия наш род насчитывает. Не то, что у этого – верхнего, из «новых колбасных», потому он и не умеет выживать… Только других вместе с собой топит… Одному скучно, видите ли… Говорить не научился, не успел за свой короткий век грамоту одолеть, и не понять ему, что «хлеб – всему голова»… Как и практикантке, засунувшей меня вместе с недоучкой в грубый полиэтиленовый пакет… И забывшей его на вешалке в прихожей… А дома нет никого - все на работе… Лучше бы меня шеф-повар забрала, чем девчонка. Да что говорить?! Поздно. Но все-таки…
Дайте же воздуха! Разрешите погибнуть свободным… Пожалуйста!..
Мурзик, миленький, чего вылупился? Действуй, действуй, дружище! Разорви ты к чертям кошачьим душную обертку, хоть тебе пользу принесу – обоим ведь в следующей жизни зачтется. Ну, же!.. Кот!
Какая осень!
Дали далеки.
Струится небо,
землю отражая.
Везут медленноходые быки
тяжелые телеги урожая.
И я в такую осень родилась.
Начало дня
встает в оконной раме.
Весь город пахнет спелыми плодами.
Под окнами бегут ребята в класс.
А я уже не бегаю - хожу,
порою утомляюсь на работе.
А я уже с такими не дружу,
меня такие называют "тетей".
Но не подумай,
будто я грущу.
Нет!
Я хожу притихшей и счастливой,
фальшиво и уверенно свищу
последних фильмов легкие мотивы.
Пойду гулять
и дождик пережду
в продмаге или в булочной Арбата.
Мы родились
в пятнадцатом году,
мои двадцатилетние ребята.
Едва встречая первую весну,
не узнаны убитыми отцами,
мы встали
в предпоследнюю войну,
чтобы в войне последней
стать бойцами.
Кому-то пасть в бою?
А если мне?
О чем я вспомню
и о чем забуду,
прислушиваясь к дорогой земле,
не веря в смерть,
упрямо веря чуду.
А если мне?
Еще не заржаветь
штыку под ливнем,
не размыться следу,
когда моим товарищам пропеть
со мною вместе взятую победу.
Ее услышу я
сквозь ход орудий,
сквозь холодок последней темноты...
Еще едят мороженое люди
и продаются мокрые цветы.
Прошла машина,
увезла гудок.
Проносит утро
новый запах хлеба,
и ясно тает облачный снежок
голубенькими лужицами неба.
1935
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
