Хочется тепла и солнечных бликов в луже под балконом, свежести постиранной простыни и самолетиков клена на шиферной крыше веранды. Хочется пускать мыльные пузыри в пластмассовой чашечке с помощью разобранного фломастера и тайком добавленного шампуня. В каждой такой сфере миллионы радуг и, может, маленький мирок вечнозеленых коленок.
Я нашел для себя ответ на вопрос: « Куда уходит детство?»
Внутри мыльного пузыря, где пересекаются сотни радуг и так ослепительно светит летнее солнце каникул, живет детство. И вторая гипотеза - оно не уходит, оно прячется в нас самих, в глубине души, на маленьком краешке качели, с несколькими разноцветными стеклышками в кармане. Детство частенько поднимает голову и начинает шалить, улыбка появляется сама собой при виде воздушного шарика, салюта или радуги… Что есть радуга? Улыбка грустного оптимиста? А салют? Попытка людьми приручить радугу и вызывать ее по своему желанию?
Красный шарик за ниточку привязан к маленькому запястью. Пальчики слипаются от сладкой ваты, что поделать, раз помощь маминого платка была отвергнута? Непослушная челка лезет в глаза. Опять же, чья вина?.. Красное платьице с белым воротничком, длинные волосы цвета карамели, которые завиваются на концах. Это маленькая принцесса в прелестных туфельках, хрупкая и нежная, в глазах которой, нет-нет, и проскачет парочка бесенят. Девочка любила наблюдать за огнем, и была в восторге от поднимающихся фонтанами искорок, совсем не боялась дыма и обожала кушать поджаренный хлеб, который по внешним признакам мало чем отличается от угля. Девочка в красном платьице чинно идет за ручку с мамой, в другой – золотая ленточка к красному шарику, который так и норовит улететь. Они связаны – шарик с девочкой, девочка с шариком. Кажется, они дружны. Да-да-да, шарик кивает в ответ. Она заботится о нем, заслоняет от встречных людей, захлопывающихся дверей автобуса, слишком сильного ветра. Но не может уберечь от самой себя. За пару шагов от дома, мама с дочкой останавливаются у ларька, и девочка получает любимую жевательную резинку. Увлекшись рассматриванием цветного вкладыша и мелкого текста надписи, она не замечает, как бант на ее запястье становится все слабее, два полукруга бесконечности распускаются в одну прямую. Когда до золотой ленточки еще может дотянуться взрослый, она молчит, завороженная красотой свободного полета. Девочка поднимает голову и приставляет козырьком ладошку от слепящего солнца. Красный, желанный и такой блестящий, будучи привязанным к руке, шарик становится совсем другим, и она видит, что внутри его пустота. Ей с чайную ложечку грустно и легонько покалывает в уголках глаз. Мама, обратив внимание на замолчавшую дочку, замечает и парящий над крышами алый шар, и спешно покупает вторую жевательную резинку и, улыбаясь, протягивает девочке, всем своим видом говоря – пустяки, не из-за чего расстраиваться. Приняв угощение, девочка умалчивает о том, что ей грустно не от разлуки, а от того, что внутри шарика пустота.
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
