Черные буквы муравьями расползлись по странице. Свет проникал через крону дерева и прыгал по строчкам, мешая сосредоточиться. Сюжет не отличался ни новизной, ни дряхлостью, это была история жизни. Сын прелестной балерины и стойкого оловянного солдатика устремил взгляд в солнечный день, нежно касаясь выцветших букв кончиками пальцев. Нет, их не связывало кровное родство. Чья-то рука вырезала его, Рыцаря, из листа бумаги, посыпала его доспехи серебром фольги, и благословила на странствия. Прислоненный к дереву меч Бумажного рыцаря рассыпал стайку солнечных бликов.
Наш герой шел уже несколько дней. Сморенный полуденным солнцем, он нырнул в тень раскидистого дерева, где мы впервые заметили его. В жизни Бумажного рыцаря существовало несколько ценностей - потрепанная книга, которую он знал наизусть, и меч, на рукояти которого причудливо выгравированы были слова: «Пусть львами станут агнцы». И сейчас он размышлял о тех людях, которые встретились ему. Для самого себя он разработал целую теорию. Согласно ей, люди с небесными глазами оберегали мир и спокойствие, зеленоглазые были влюблены в моря и зеленые дубравы, кареглазые странники непременно обожали путешествовать, и были без ума от кофе.
Рыцарь же странствовал в поисках загадочного замка, охраняемого мудрым драконом. Он слышал, что за единственной дверцей с позолоченной ручкой хранилось счастье, священное копье-любовь, которым можно убить холодное одиночество. Он ощущал каждым сантиметром своего тела, что что-то неуловимо меняется. В его бумажной душе билось настоящее сердце. Как огня Бумажный рыцарь боялся дождя, как дождя он опасался огня. И кто только придумал сделать рыцаря бумажным? Какая ирония…
Смахнув божью коровку с плеча, Бумажный рыцарь отправился в путь. Почти отчаявшись, он заметил Дракона. Грациозный в своем величии, Дракон с мудрыми глазами, с острыми запятыми когтей неподвижно сидел у деревянной створки. Серебро доспехов Рыцаря смотрелось весьма скромно по сравнению с золотой ручкой на единственной створке двери в счастье.
Смерив путника взглядом, Дракон ощерился в приветливой улыбке. Откуда ему было знать, что со стороны острозубая пасть имела мало общего с понятием милая улыбка? Рыцарь крепче сжал в руках верный меч.
- Мы, в какой-то мере, родственники, - прозвучал пугающий голос Картонного Дракона, - я пылюсь на этом столе уже десять лет, с того самого момента когда нашему Богу исполнилось девять. Ты думаешь, знаешь жизнь, мой бумажный друг? Твое солнце – всего лишь настольная лампа, небо – голубые обои, раскидистое дерево – очередной сувенир, этот стол – твой ограниченный прямоугольный мир. Я знаю, что спрятано за этой створкой.
Часы пробили все двенадцать раз, мелодично и точно. Время бесчувственно и своенравно. Когда нехотя плетется, едва переставляя ноги-стрелки, когда несется с бешеной скоростью, выставляя часы как минуты. Человек, потягиваясь и зевая, сел в кресло, погладил волнообразную спинку дракона и, изумленный, заметил Бумажного рыцаря.
- Как он здесь оказался? - пробормотал Человек себе под нос, - не помню, когда в последний раз видел эти серебряные доспехи…
Оставив безуспешные попытки навести порядок в этом творческом хаосе, Автор открыл шкафчик с чистыми листами бумаги, взял несколько, и разложил их перед собой. Покусывая кончик карандаша как вертел с шашлыком, он улыбнулся сам себе и приступил к работе. Остро наточенный карандаш никогда так не напоминал волшебную палочку, как сейчас. Линии складывались в бледную, миловидную барышню с глубокими глазами. Но это уже совсем другая история…
По улице моей который год
звучат шаги — мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.
Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.
Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.
О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.
Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.
Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.
Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и — мудрая — я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.
И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.
И вот тогда — из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.
1959
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
