Глупая красота — не красота. Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту лица, в улыбку ее, взгляд — красота ее превратится мало-помалу в поразительное безобразие
о, это была очень неожиданная встреча
я закупал продукты в супермаркете
помню, повертев в руках пакет молока
я забросил его обратно на полку
и покатил тележку к прилавкам со спиртным
одного взгляда на содержимое моей тележки
было бы достаточно, чтобы понять, кто я такой
по пути к кассе я услышал презрительный смешок,
раздавшийся у меня за спиной, и он мог означать
либо то, что майонез за десять рублей никогда
не будет обладать неповторимой нежностью,
деликатностью и утончённостью, как уверяет реклама,
либо то, что человек, у которого вырвался этот смешок
ненароком заглянул в мою тележку и принял её за мою душу.
В любом случае, он, безусловно, оказался прав,
но я не стал оборачиваться, чтобы сказать ему это.
я встал в самую короткую очередь,
и сразу же понял, что попал не туда:
передо мной стояли исключительно хорошие люди,
при виде которых меня всегда охватывает священный трепет
их корзины и тележки были переполнены
продуктами, которые я не могу себе позволить
даже по праздникам, даже в собственный день рождения
казалось, они решили скупить весь магазин
они были похожи на удивительных фокусников,
когда невесть откуда доставали кредитки, кредитки, кредитки
они давали великолепное представление
чудеса свершались на моих глазах,
их души буквально сияли, чарующе поблёскивали
в свете люминесцентных ламп, а я с тоской понимал,
что они ни за что не поделятся со мной мастерством,
ни за что не раскроют секреты своих эффектных фокусов,
ни за что, ни за что.
Когда я увидел кассиршу, сердце едва не выскочило из моей груди.
Да, она стала старше и уродливей, у неё появились
мешки под глазами, волосы стали похожи на куст чертополоха,
но я узнал её по неизменной лёгкой улыбке —
Господи, как хорошо, что её улыбка осталась прежней!
Это, разумеется, была она, та девочка, с которой мы,
будучи детьми, играли в докторов, спрятавшись от родителей
на чердаке дома, где она жила.
Я до сих пор помню, что, когда пришла её очередь,
она застеснялась и убежала, оставив меня одного,
а потом смеялась, при каждой нашей встрече
смущённо хихикала.
Так смеются только небожители и она.
Я тут же пожалел, что выложил из тележки непристойные
банки рыбных консервов, супы быстрого приготовления,
буханку хлеба и три бутылки пива,
мне почему-то хотелось закричать, что это всё не моё,
нет, нет, это попало ко мне по ошибке,
я тоже фокусник, и в моём рукаве завалялась кредитка,
я хочу показать тебе фокус, чтобы ты засмеялась,
чтобы ты всегда, всегда смеялась,
смеялась и уволилась с этой дрянной работы.
Но она не узнала меня
и равнодушно спросила:
«вам пакет нужен?»
я облегчённо кивнул.
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
над сумеречными деревьями звенящие, звенящие голоса,
в сумеречном воздухе пропадающие, затихающие постепенно,
в сумеречном воздухе исчезающие небеса?
Блестящие нити дождя переплетаются среди деревьев
и негромко шумят, и негромко шумят в белесой траве.
Слышишь ли ты голоса, видишь ли ты волосы с красными гребнями,
маленькие ладони, поднятые к мокрой листве?
"Проплывают облака, проплывают облака и гаснут..." -
это дети поют и поют, черные ветви шумят,
голоса взлетают между листьев, между стволов неясных,
в сумеречном воздухе их не обнять, не вернуть назад.
Только мокрые листья летят на ветру, спешат из рощи,
улетают, словно слышат издали какой-то осенний зов.
"Проплывают облака..." - это дети поют ночью, ночью,
от травы до вершин все - биение, все - дрожание голосов.
Проплывают облака, это жизнь проплывает, проходит,
привыкай, привыкай, это смерть мы в себе несем,
среди черных ветвей облака с голосами, с любовью...
"Проплывают облака..." - это дети поют обо всем.
Слышишь ли, слышишь ли ты в роще детское пение,
блестящие нити дождя переплетаются, звенящие голоса,
возле узких вершин в новых сумерках на мгновение
видишь сызнова, видишь сызнова угасающие небеса?
Проплывают облака, проплывают, проплывают над рощей.
Где-то льется вода, только плакать и петь, вдоль осенних оград,
все рыдать и рыдать, и смотреть все вверх, быть ребенком ночью,
и смотреть все вверх, только плакать и петь, и не знать утрат.
Где-то льется вода, вдоль осенних оград, вдоль деревьев неясных,
в новых сумерках пенье, только плакать и петь, только листья сложить.
Что-то выше нас. Что-то выше нас проплывает и гаснет,
только плакать и петь, только плакать и петь, только жить.
1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
