Но твердо знаю: омертвелый дух никаких форм не создает; работы в области форм бесплодны; «Опыты» Брюсова, в кавычках и без кавычек, — каталог различных способов любви — без любви
Нахмурилось небо. Побежали по синеве наперегонки тучки.
Солнце улыбнулось, и радостные лучики полетели к земле.
Весна. Радость. Пробуждение. И, конечно, рождение.
В радостный и солнечный день родился Листик. Он был не один – вокруг то и дело появлялись новые листики.
Листика встретило Солнце. Оно посмотрело на него, улыбнулось, потом открыло невидимую дверцу на зелёном тельце Листика и вдохнуло в него душу, и в тот же миг он стал всё понимать: слышать, как перешёптываются листики, как поют птицы, видеть голубое небо вверху и зелёную траву внизу….
Ему так было хорошо, что он засмеялся от радости. Было солнечно, тепло и радостно. Так началась его жизнь.
Нахмурилось небо. Побежали по синеве наперегонки тучки.
Река времени несла свои воды. День уходил, приходила Ночь. Листик менялся. Он становился старше. Дни были разными. И так получалось, что он всё реже и реже смеялся.
Он хотел разобраться, почему так происходит, но у него ничего не получалось, тогда Листику в гости пришла Грусть. Она незваная гостья, но она всегда приходит тогда, когда радости уходит из сердца.
- Вот и я,- тихо прошептала Грусть.
- Кто ты, я тебя не знаю,- испуганно спросил Листик.
- Ты ошибаешься, ты меня знаешь, просто не узнаёшь…
Листику стало грустно, и тут он понял, что ему чего-то не хватает. Чего? Он просыпался каждое утро светило солнце. Было тепло. Кругом всё зеленело. Пели птички. Но что было не так. И вдруг ему стало ясно: он ждёт!
Чего? Он не мог это описать, но он чувствовал приближение. Не всё можно описать, но чувствовать… Он стал ожидать. Грусть, не простившись, ушла.
Солнце приблизилось ближе к Земле и стало жарко.
Листик ощущал, что ему становится не так как всегда. Ему становилось не посебе, но он ждал, и это его спасало от всех бед.
Иногда закрадывалась, что ничего не получится и тогда он говорил себе: «Дождусь!» И уверенность укреплялась в его сердце.
Но ничего не меняется и только время продолжает нести свои воды в Неизвестно Куда. Всё легко начинается, но тяжело заканчивается и что-то постоянно приближается…
Лучше не думать. Надо радоваться,
радоваться
… Жизни
… Теплу
… Свету.
Листик понимал, что с каждым восходом, времени остаётся всё меньше и меньше.
Он ещё не знал Главный закон Жизни: что всё, что начинается Здесь , продолжится Там.
Солнце приблизилось ещё ближе.
Жара беснуется на земле и лижет зелень, оставляя после себя желтизну.
Листику становится плохо. Он задыхается, и желтизна всё ближе и ближе к нему приближается.
Желтизна!
Желтизна.
Желтизна…
Жара змеёй ползёт по траве. Отрава. Жара повернула направо. Круг. Круг за кругом Жара сеяла желтизну. Всё ближе она к Листику.
Листик видел и чувствовал опасность, но он ожидал…. Из всех сил Листик старался дождаться….
Чего он ждал? Он не знал, не ведал, не понимал, но он ждал … Великого Чуда!
Кто ждёт и верит, тот всегда дождётся того во что он верит.
Листик ждёт.
Жара ползёт…
Тут. Вдруг!
Нахмурилось небо. Побежали по синеве наперегонки тучки.
И!
Зазвенели дождинки, возрождая всё к жизни. Солнце улыбнулось и отодвинулось.
Жара остановилась и растворилась в весёлом перезвоне дождинок.
Рядом с Листиком был Жёлтый Лист. Он был молчун. Дождинка коснулась его и он, оторвавшись от ветки, молвил:
- Уход – иллюзия. Я ухожу, чтобы в назначенное время и час вернуться!
И Листик увидел, как Жёлтый лист исполнил свой последний танец.
Листик ждал и верил. Вера помогала ему.
Ни одна Дождинка не коснулась листика. Его плотно закрывали Листья, растущие на ветке над ним.
Он ощутил божественную прохладу.
-Здравствуйте,- счастливым голосом поприветствовал Листик Капельку.
- Я Вас так долго ждал!- Добавил он.
-Что Вы говорите….,- прошептала Капелька.
Тучки убежали. Небо прояснилось, и на всё тихо опустилась Ночь.
Листик и Капелька говорили и не могли наговориться. Им так было хорошо, что они забыли о времени и не заметили, как улетела Ночь.
Утро. Первые лучи солнца.
Капелька почувствовала приближение Жары. Её силы стали испаряться. Она не хотела говорить об опасности, ведь ей было так хорошо, как может быть только раз в жизни.
Ей больше всего на свете хотелось, чтобы листик был счастлив….
И когда сил осталось у Капельки только на один вдох, она сказала:
- Милый, я так устала, если ты не против, … я немного отдохну…,- и тут же силы покинули её.
-Конечно,- сказал Листик и затих, но он почувствовал, что что-то произошло, но боялся пошевельнуться.
Листик заговорил. Никто не ответил.
Наступила тишина.
Приближалась Осень. Становилось холоднее. Листик не чувствовал этого.
На место ожидания приходило воспоминание. Ни на одно мгновение Листик не забывал свою Капельку.
Вздохнул Ветер и Листик увидел, как первый Лист, изрядно пожелтевший, исполняя последний танец, устремился в объятие Земли.
Листику не было страшно. Страх покинул его.
Листику вспомнилось Лето.
Хорошо. Много света. Тепло.
Нахмурилось небо. Побежали по синеве наперегонки тучки.
И….
Листик почувствовал прохладу.
Сердце забилось, и он услышал:
-А вот и я…
- Капелька…,- только и смог произнести Листик,- я тебя дождался…
- Я долго к тебе летела…,- Потом она тихо добавила,- я прилетела за тобой!
Вздохнул Ветер и Листик исполнил свой последний танец. И тут же два луча отделились от Солнца и нежно подхватили Листик и Капельку и устремились домой – к Солнцу!
Поэты живут. И должны оставаться живыми.
Пусть верит перу жизнь, как истина в черновике.
Поэты в миру оставляют великое имя,
затем, что у всех на уме - у них на языке.
Но им все трудней быть иконой в размере оклада.
Там, где, судя по паспортам - все по местам.
Дай Бог им пройти семь кругов беспокойного лада,
По чистым листам, где до времени - все по устам.
Поэт умывает слова, возводя их в приметы
подняв свои полные ведра внимательных глаз.
Несчастная жизнь! Она до смерти любит поэта.
И за семерых отмеряет. И режет. Эх, раз, еще раз!
Как вольно им петь.И дышать полной грудью на ладан...
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.
Пусть не ко двору эти ангелы чернорабочие.
Прорвется к перу то, что долго рубить и рубить топорам.
Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.
К ним Бог на порог. Но они верно имут свой срам.
Поэты идут до конца. И не смейте кричать им
- Не надо!
Ведь Бог... Он не врет, разбивая свои зеркала.
И вновь семь кругов беспокойного, звонкого лада
глядят Ему в рот, разбегаясь калибром ствола.
Шатаясь от слез и от счастья смеясь под сурдинку,
свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Но однако легки на поминках.
Вот тогда и поймем, что цветы им, конечно, к лицу.
Не верте концу. Но не ждите иного расклада.
А что там было в пути? Метры, рубли...
Неважно, когда семь кругов беспокойного лада
позволят идти, наконец, не касаясь земли.
Ну вот, ты - поэт... Еле-еле душа в черном теле.
Ты принял обет сделать выбор, ломая печать.
Мы можем забыть всех, что пели не так, как умели.
Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.
Не жалко распять, для того, чтоб вернуться к Пилату.
Поэта не взять все одно ни тюрьмой, ни сумой.
Короткую жизнь. Семь кругов беспокойного лада
Поэты идут.
И уходят от нас на восьмой.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
