Как-то раз одного трусливого Мальчика попросили сыграть летописца в школьном спектакле. Худрук, похожая на грушу, всучила ему окладистую бороду и поповскую рясу, после чего наставительно сказала:
– Это очень важный спектакль. На него придёт мэр города. Так что не подведи нас, хорошо?
Мальчику хотелось с напыщенным видом ответить, что он надёжный малый. Но у него от волнения так перехватило дыхание, в горле так пересохло, что он только и смог выдавить:
– А что… что я должен делать?
– Сидеть на стуле и всё время молчать. Все летописцы так делают. Они же очень мудрые. Ты что, не знал?
По секрету, мальчик был не очень-то мудрый – он даже глагол от слова «пояс» образовать не мог. Он испугался, что не сможет сыграть мудреца как следует. «Какой же из меня летописец? — подумал он. — У меня даже бересты нет».
Мальчик так боялся подвести свою школу, ребят и Худрука, что решил отказаться от участия в спектакле.
Худрук напустила на себя строгость и сказала:
— Ничего страшного, найду другого мальчика. Но знай: будь ты главным героем драматического произведения, читатели тут же закрыли бы книгу. На этом самом месте. Они бы не стали про тебя читать. Кому интересно читать про Мальчиков, которые постоянно боятся? Герои так не поступают. Они неустрашимо движутся к цели, преодолевая препятствия. Твоё счастье, что это жизнь, а не книжка.
От этих слов Мальчику стало грустно и досадно. Не то чтобы ему очень сильно хотелось стать героем книги, ничего такого. Просто он знал, что Худрук обязательно найдёт на роль летописца другого мальчика. Того вихрастого из параллельного класса, например. Вот из-за чего ему стало грустно.
Всю дорогу домой он очень старался не заплакать. Потому что Мальчикам не положено плакать. Не по-мальчишечьи это. «Если я заплачу, — подумал он, — значит, я вообще ни на что не годен».
Но всё-таки он заплакал. В тот самый момент, когда я проходил мимо.
Мне стало жалко Мальчика. Я подошёл к нему и спросил, почему он плачет. И он рассказал о своём горе.
Если честно, я не очень-то умею утешать мальчиков. Я и не стал его утешать. Вместо этого я спросил:
— Худрук? Это та, которая с фигурой как у груши?
— Вы её знаете? — удивился Мальчик.
— Конечно, я её знаю! Да-да! Если хочешь знать моё мнение, с такой фигурой она никогда не окажется на носу корабля.
— Правда?
— Ага. Она очень грустит из-за этого. И говорит людям всякие глупости, чтобы они тоже грустили.
— Да ну?
— Разумеется. Все грустные люди говорят глупости.
Мальчику, вроде, стало легче. По крайней мере, он утёр слёзы с лица. Желая подбодрить его ещё больше, я добавил:
— Знаешь, а я бы дочитал книжку про тебя до конца. Честно-честно.
Мальчик усмехнулся и сказал:
— По-моему, вы самый грустный человек на свете.
"Все грустные люди говорят глупости.", о да. Вернее, они говорят грустные глупости, а это гораздо хуже, чем веселые глупости, изрекаемые веселыми людьми. ;)
Когда говорят "Честно-честно" - это значит, врут. Ну, как правило.))
Сразу видно, что поэт писал. Речь зыбкая, ритмичная. Хорошо так последнее предложение резюмировало все выше сказанное.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
По длинному фронту
купе
и кают
чиновник
учтивый
движется.
Сдают паспорта,
и я
сдаю
мою
пурпурную книжицу.
К одним паспортам —
улыбка у рта.
К другим —
отношение плевое.
С почтеньем
берут, например,
паспорта
с двухспальным
английским левою.
Глазами
доброго дядю выев,
не переставая
кланяться,
берут,
как будто берут чаевые,
паспорт
американца.
На польский —
глядят,
как в афишу коза.
На польский —
выпяливают глаза
в тугой
полицейской слоновости —
откуда, мол,
и что это за
географические новости?
И не повернув
головы кочан
и чувств
никаких
не изведав,
берут,
не моргнув,
паспорта датчан
и разных
прочих
шведов.
И вдруг,
как будто
ожогом,
рот
скривило
господину.
Это
господин чиновник
берет
мою
краснокожую паспортину.
Берет -
как бомбу,
берет —
как ежа,
как бритву
обоюдоострую,
берет,
как гремучую
в 20 жал
змею
двухметроворостую.
Моргнул
многозначаще
глаз носильщика,
хоть вещи
снесет задаром вам.
Жандарм
вопросительно
смотрит на сыщика,
сыщик
на жандарма.
С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы
исхлестан и распят
за то,
что в руках у меня
молоткастый,
серпастый
советский паспорт.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
Я
достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза.
Читайте,
завидуйте,
я -
гражданин
Советского Союза.
1929
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.