Мои шутки, остроты не всегда всем понятны. Но иногда было везенье...
Однажды с коллегой по работе, вечером, зашли на Садовом кольце в обычную забегаловку. Нам подали костлявую суховатую рыбу с синем картофельным пюре. Я ковырнул рыбку и вернулся к раздаче.
- Девушка,-сказал я, молодой раздатчице, я конечно понимаю, что я еврей, но эту рыбу я есть не буду.
Вместо ожидаемого скандала, девушка тихо смеясь присела на стул и глядя поочерёдно: то на меня, то на жалкую рыбу, стала громко хохотать. Моя удивлённая коллега подошла ближе. Хозайка раздачи немного успокоившись:
-Я Вам заменю рыбу,- продолжая смеяться сказала она. Видимо за целый день изнурительной работы, моя шутка была кстати.
Она протянула две порции эскалопа с отварной картошкой, посыпанной зелёным укропом.
Живя в обычной хрущёвке, мы подружились с семьёй Елены Гандаксазян. Лена воспитывала дочку Карину, ровесницу нашей Яны.
Мы часто устраивали совместные чаяпития, совместные прогулки и даже поездки за город.
Однажды, я с Леной, захватив наших трёхлетних малышек, зашли в ближайшею булочную. Девочки, обе черноглазенькие, с красивыми, длинными распущенными прядями волос, вполне сходили за близняшек. Стоя у прилавка, эмоционально обсуждали достоинства булочек, лежавших перед ними и взяв по одной принесли их к кассе.
Елена оплатила булочку дочки Карины, а я встав следом протянул деньги за булочку Яны. Кассирша удивлённо взяла протянутые мной деньги и в смятении спросила:
-А разве Вы не одна семья? Я поняв, всю комичность ситуации, ответил:
-Вы совешенно правы, мы одна семья, но питаемся отдельно. Кассирша в полном смятении смотрела нам вслед.
Это было много лет назад в период тотальной нехватки карамели. Меня с приятелем занесло в кондитерскую на Пушкинской, ныне Б. Дмитровка. Кондитерская была весьма популярна,своими конфетами, особенно у приезжих.В те годы сплошного дефицита, народу набилось, как огурцы в бочке, не протолкнёшься. Сильным напористым потоком страждущих, нас несло к прилавку. Я почувствовал мощное давление со стороны крупной молодой дамы, которая бесцеремонно толкала меня перед собой, в атаке за карамелью.
Вдруг, я, сумев повернуться, выдавил всего одну фразу:"Ну, убейти меня!" Видимо выражение моего лица точно соответствовало моим словам. Дама, оказалась весёлой женщиной и стала смеяться совместно с моим товарищем.
В прошлой моей былой жизни ,я по профессии экскурсовод.
Красная площадь.Изложив обзор главной площади страны, отошёл в сторонку, давая фотографу сделать традиционный групповой снимок в память о Москве. Эти пять-шесть минут экскурсовод обычно отдыхает. Вещание работа нелёгкая. Но иногда, на беду, к тебе прилипает экскурсант и начинает задавать вопросы, порой просто дурацкие.
Вот и сейчас, прилип парень. Вопрос он задал не для познания, просто так, смотря на монолитный памятник Минину и Пожарскому, спросил?
- А кто тяжелее, Минин или Пожарский? Вопрос услышал другой фотограф, ожидающий следующую группу, и явно проявля к этой дурацкой беседе интерес.
- Минин,- не могнув глазом, ответил я.
- Почему?
- А у Минина яйца тяжелеее. Фотограф хмыкнул, глядя на обескураженного парня, и смеясь ушёл.
К полудню всё экскурсионное бюро повторяло мою грубую шутку.
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
