Если бы я был царь, я бы издал закон, что писатель, который употребит слово, значения которого он не может объяснить, лишается права писать и получает сто ударов розог
Это первая история из "Рассказов Писателя Ёжикова". Главный герой, от лица которого написаны рассказы, молодой, романтичный м чудаковатый Писатель Ёжиков.Вещи, окружающие его - это большая дружная семья.
Как обычно Будильник прервал мой замечательный цветной сон. Он стоял рядом на тумбочке и звенел, как сигнализация соседнего гастронома.
– Замолчи, пожалуйста, – попросил я, и, нажав на кнопку, соврал: – У меня сегодня выходной.
Будильник не поверил и металлическим голосом скомандовал:
– Вставай немедленно! Опоздаешь на работу! – и зазвенел еще громче, несмотря на выключенность. Я подумал: «Хорошо, что он не умеет двигаться, а то бы каждое утро обливал меня холодной водой».
Сменив позу с лежачей на сидячую, я зашаркал ногами по полу.
Ну вот, опять двадцать пять! Тапочек не было. Из моих вещей только Тапочки могли перемещаться, и, пользуясь этим, бродили по квартире. Сейчас я нашел их в прихожей. Они пришли поболтать с Сапогами. Сапоги рассказывали последние уличные новости. Я не стал прерывать их беседу, и босиком отправился в душ.
Душ не разговаривал. Он пел. Громкость можно было регулировать краном для воды. Песни он пел веселые, и после душа я вышел совсем бодрый. К тому времени Тапочки уже наговорились и сами пришлепали к моим ногам. Надев их, я пошел на кухню завтракать.
Пока Радио рассказывало о погоде на сегодняшний день, я сварил кофе и собрался сделать бутерброд. Хотел достать из Холодильника колбасу, но колбасы там не было. ТАМ ОПЯТЬ НЕ БЫЛО КОЛБАСЫ! Я посмотрел на Холодильник и сказал как можно строже:
– До каких пор это будет продолжаться? Я куплю тяжелую цепь и стану запирать тебя на ночь!
Холодильнику стало стыдно. Он покраснел.
И тут сзади меня раздалось грозное шипение: это кот Васька не мог уже больше терпеть, чтобы кто-то так неуважительно разговаривал с его другом. А что мне прикажите делать, если я в который раз оставался без завтрака?! Васька и Холодильник очень подружились. Объединяло их почти одинаковое урчание. Они могли очень долго одинаково урчать: белый Холодильник и черный Васька на Холодильнике, свернувшись клубочком. А ночью белый друг открывал свою дверцу и отдавал черному приятелю мою колбасу. Или рыбу. Или котлеты. Наверное, его сделали на заводе, где работают добрые и щедрые люди. Они и передали ему свой характер.
И тут мне стало стыдно. Получается, я ругаю Холодильник за его же доброту? Да еще хочу цепь на него повесить!
– Ладно – я примиряюще похлопал белую поверхность холодильника, – теперь я сам буду оставлять что-нибудь вкусненькое на твоей полке для Васьки. – Сказал… и остался очень доволен, своим благородным решением.
И сразу же Радио исполнило для меня, любимую песню, Сахарница сладко улыбнулась и предложила мне еще сахару, а Тапочки соскочили с ног и побежали в прихожую рассказывать Сапогам о своем справедливом хозяине. Обо мне то есть.
Двенадцать лет. Штаны вельвет. Серега Жилин слез с забора и, сквернословя на чем свет, сказал событие. Ах, Лора. Приехала. Цвела сирень. В лицо черемуха дышала. И дольше века длился день. Ах Лора, ты существовала в башке моей давным-давно. Какое сладкое мученье играть в футбол, ходить в кино, но всюду чувствовать движенье иных, неведомых планет, они столкнулись волей бога: с забора Жилин слез Серега, и ты приехала, мой свет.
Кинотеатр: "Пираты двадцатого века". "Буратино" с "Дюшесом". Местная братва у "Соки-Воды" магазина. А вот и я в трико среди ребят - Семеныч, Леха, Дюха - рукой с наколкой "ЛЕБЕДИ" вяло почесываю брюхо. Мне сорок с лихуем. Обилен, ворс на груди моей растет. А вот Сергей Петрович Жилин под ручку с Лорою идет - начальник ЖКО, к примеру, и музработник в детсаду.
Когда мы с Лорой шли по скверу и целовались на ходу, явилось мне виденье это, а через три-четыре дня - гусара, мальчика, поэта - ты, Лора, бросила меня.
Прощай же, детство. То, что было, не повторится никогда. "Нева", что вставлена в перила, не более моя беда. Сперва мычишь: кто эта сука? Но ясноокая печаль сменяет злость, бинтует руку. И ничего уже не жаль.
Так над коробкою трубач с надменной внешностью бродяги, с трубою утонув во мраке, трубит для осени и звезд. И выпуклый бродячий пес ему бездарно подвывает. И дождь мелодию ломает.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
