– Арфаграфия – партитура для арфы.
– Компост – командный пункт.
– Кульбит – рваный пакет.
– Шлепанцы – слегка наказанные детки.
– Токовый словарь – телевизионное.
– Басовая балалайка похожа на Бермудский треугольник.
– Любезнайка – вежливый ученый.
– Заплеванная урна, а какой был колодец!
– Болото – озеро в старости.
– АО – авантюрное общество.
– ОПГ – очень приятная грудь.
– Зачем расстреливать облака, чтобы не было дождя? Обрызгайте их лаком для волос и пусть – терпят!
– Шайка – группа любителей бани.
– За бородатыми анекдотами не смогли рассмотреть лица рассказчика.
– Дифферент на дивиденд!
– Новинка: летающая мышеловка для летучих мышей.
– Зимний диагноз: белоснежная горячка.
– Стрела стремительна, но не по своей воле и попадание в цель от неё не зависит.
– Крылья бабочки на самом деле её ресницы.
– Мы не знаем, с какой стороны может прийти счастье, вот и крутимся всю жизнь.
– Кто-то измеряет работу в джоулях, кто-то в деньгах, кто-то в радость. Очень редко когда три – в одном.
– Под капотом авто были авгиевы конюшни лошадиных сил.
– Даже, если вы проспите, вам всё равно придется сойти, но это уже будет не ваша станция.
– Беда в одиночку не приходит. А – счастье?
– Вначале было слово. Мат появился позже.
– Промысел может быть и охотой.
– В болоте нет течения и пиявкам легко присосаться.
– В каждой нервной клетке кто-то сидит!
– Соитие может закончиться сошествием.
– Схождение с ума, как лавина. Чтобы было меньше жертв, надо делать предупредительный выстрел.
– Слуги «белку» стерегут – сестры в наркологической палате.
– Гении уходят за горизонты жизни, но всегда остаются рядом.
– Тише едешь – дольше будешь.
– Весной даже проснувшиеся мухи радуют. Правда – недолго!
– Кустарное производство – сбор ягод.
– Странно: семейство кошачьих, а каждый гуляет сам по себе!
Юрка, как ты сейчас в Гренландии?
Юрка, в этом что-то неладное,
если в ужасе по снегам
скачет крови
живой стакан!
Страсть к убийству, как страсть к зачатию,
ослепленная и зловещая,
она нынче вопит: зайчатины!
Завтра взвоет о человечине...
Он лежал посреди страны,
он лежал, трепыхаясь слева,
словно серое сердце леса,
тишины.
Он лежал, синеву боков
он вздымал, он дышал пока еще,
как мучительный глаз,
моргающий,
на печальной щеке снегов.
Но внезапно, взметнувшись свечкой,
он возник,
и над лесом, над черной речкой
резанул
человечий
крик!
Звук был пронзительным и чистым, как
ультразвук
или как крик ребенка.
Я знал, что зайцы стонут. Но чтобы так?!
Это была нота жизни. Так кричат роженицы.
Так кричат перелески голые
и немые досель кусты,
так нам смерть прорезает голос
неизведанной чистоты.
Той природе, молчально-чудной,
роща, озеро ли, бревно —
им позволено слушать, чувствовать,
только голоса не дано.
Так кричат в последний и в первый.
Это жизнь, удаляясь, пела,
вылетая, как из силка,
в небосклоны и облака.
Это длилось мгновение,
мы окаменели,
как в остановившемся кинокадре.
Сапог бегущего завгара так и не коснулся земли.
Четыре черные дробинки, не долетев, вонзились
в воздух.
Он взглянул на нас. И — или это нам показалось
над горизонтальными мышцами бегуна, над
запекшимися шерстинками шеи блеснуло лицо.
Глаза были раскосы и широко расставлены, как
на фресках Дионисия.
Он взглянул изумленно и разгневанно.
Он парил.
Как бы слился с криком.
Он повис...
С искаженным и светлым ликом,
как у ангелов и певиц.
Длинноногий лесной архангел...
Плыл туман золотой к лесам.
"Охмуряет",— стрелявший схаркнул.
И беззвучно плакал пацан.
Возвращались в ночную пору.
Ветер рожу драл, как наждак.
Как багровые светофоры,
наши лица неслись во мрак.
1963
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
