Лист покрылся золотом и сорвался в полет.
Слезы небесные похоронили себя в темном омуте.
Не шумит река, опустели берега.
Девушки кутают тела и грустят о несбыточном.
Яркое солнце уступает холоду.
Смутным утром птицам не поется.
Клином журавлиным любуется кот на подоконнике.
Он один знает цену мгновениям.
- Какая сегодня?
- Японская. Стиль куми-ута. Такая музыка больше всего подходит к этому моменту. Мы почти закончили работу и расставание не за горами. Я вернусь домой, ты уедешь в Россию, Марк отправится в Германию. Там у нас у каждого будет своя жизнь, а этому отрезку нашего пути подошел конец. Поэтому на душе не только торжественно, но и грустно.
- Не грусти, Джонни. Это как окончание школы. Мы завершили свое дело, но это не значит, что оно должно остаться в прошлом. Никто не запретит продолжить совместный труд уже над другим проектом, верно? Пойдем, дружище. Нам предстоит самый важный момент нашей работы. Вечные часы установлены, но, чтобы они спокойно дотикали до далеких потомков, надо замуровать пещеру.
- Ваня, давай обойдемся без громких речей? А то я и без того растроган и могу расплакаться как девчонка.
- Ну конечно, Джо. Какие речи? Мы ведь не политики, а ученые! Сейчас по-быстрому завалим вход и пойдем в бар, по-мужски отметим завершение грандиозного международного послания пра-пра-правнукам!
————————————————————————————–
- Десять ламповых лягушат! Да он живой!
- Киберлан, ну я же просила тебя не выражаться!
- Мириска, да ты слышишь, что я говорю? Этот древний дядька жив, он просто в глубоком сне!
- Не может быть. Это чудо. Это даже удивительнее, чем древний механизм!
- Смотри, рядом с ним табличка с письменами. Ого. Анализатор переводит, что зовут мужчину Григорий. Он болен раком, в 2012-м году (черт, как давно это было!) ему оставалось жить всего месяц. И брат Григория, Иван, ввел его в это состояние, чтобы мы, потомки, спасли ему жизнь. Русский. Непонятное слово, что оно означает?
- Ну ты будто забыл школьную историю. Раньше люди делились на национальности. Что-то вроде клубов по интересам. Давай аптечку, надо облучить его оздоровителем.
——————————————————————————————–
- Спасибо, да, все хорошо. По дому скучаю, но не сильно. В прошлом остался только брат, но у него была работа и мы не очень дружили. Ты красивая.
- Григорий…
- Для тебя просто Гриша.
- Почему?
- У меня к тебе особое отношение, и я хочу, чтобы и ты ко мне обращалась не так как все.
- Это необычно и приятно.
- Я не знаю, как принято ухаживать за девушками в вашем мире. В моем просто дарили цветы. Эти розы – тебе.
- Ты хочешь завести со мной ребенка?
- Гкхе… Ну можно сказать и так. А что, у вас конфетно-букетный период не популярен?
- Ты мне тоже нравишься. Возьми карточку, она от стены в мою комнату. Моя постель – твоя постель. Сегодня. В 22 часа. А пока я покажу тебе город. Наверное, тебя многое удивит. Я помню из истории, что у вас были улицы, на них – шумные и дурно пахнущие машины. И всюду реклама ненужных вещей. Сейчас такого нет.
- А какое есть?
- Зеленое, красное и фиолетовое. Это цвета здоровья и радости. Мы гуляем по разноцветным улицам и заряжаемся позитивом.
- Ух, елки, и правда все разноцветное. А дома-то, дома! Как вы подвесили их в воздух? Смотри, та девушка летит!
- Ты тоже можешь взлететь. Просто раскинь руки и нагнись в любую сторону. Не бойся, не упадешь, сразу поднимешься в воздух. Это обувь такая специальная. Поэтому и машин нет, мы сами передвигаемся.
- Вау! Супер! Я себя одновременно самолетом и бабочкой чувствую. А если столкнемся?
- Не столкнемся. Давай руку, полетим на десятый этаж, там музей прошлого. Узнаешь, что было после того, как тебя усыпили.
- А можно тебя поцеловать? Скажи, наши дети будут такими же красивыми, как ты?
- Вот нетерпеливый какой! Полетели домой, там узнаешь!
————————————————————————————
Тоска точила тело.
Душа просилась в небо.
Прощанье затянулось на века.
А голубое небо,
Туманы над реками,
Как мысли тайные скрывались в облаках.
- Что это?
- Куми-ута. Японская песня. Ее часто напевал один ученый американец, Джонни. Он вместе с моим братом создал те вечные часы, что как послание для вас были запечатаны в пещеру.
- Почему ты говоришь об этом? Скучаешь по дому?
- Мне хочется подчеркнуть важность момента. Не каждый день такие восхитительные девушки приглашали меня в постель. Это большая честь. И я счастлив! Ив. Ив. Ик.
- Ик?
- Икота. На меня напала икота. Так бывает, ког-ик-да волнуешься. Ик. Мне надо попить во-ик-ды.
- Икота? Никогда о таком не слышала.
- Ик.
- И воду у нас не пьют, она же сухая.
- Ик.
- Но ты не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. Ты посинел…
- Ик. Сердце. Кажется, я умираю.
- Нет-нет, погоди. У нас так не бывает. Гриша. Гриша? Гриша-а-а!
——————————————————————————-
- Разряд. Еще разряд! Ну вот, будешь жить. Будешь!
- Глаза открыл, смотрите.
- Погоди, не говори пока, тебе еще нельзя. Вот окрепнешь, и будешь бегать пуще прежнего. Только теперь уже по беговым дорожкам, а не на проезжей части! Ничего, ничего, переломы срастутся, все до свадьбы заживет.
- Доктор, а что, у него свадьба скоро?
- Ну что ты, Маруся, это я образно. Парень он холостой. Вот будешь за ним хорошо ухаживать, глядишь и женится на тебе.
- Ну что вы такое говорите, Василий Петрович! Смутили совсем. Смотрите, он что-то сказать пытается!
- А что тут гадать. После наркоза все они одно спрашивают. «Где я?» А ты пока будешь из реанимации везти его, все и расскажешь. И в каком городе мы живем, и как больница называется, и что год 2011-ый. А попал он под машину когда пробежку делал утреннюю. И пускай уж больше дурью не мается, а занимается спортом в специально отведенных для этого местах. Ну с богом, Машенька, вези его в палату.
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
