Каждую ночь я смотрю на тебя, Любимая!.. Ты спишь. Твоё прекрасное лицо мерцает в темноте каким-то особенным и удивительным светом. Кожа твоя нежна и бела. На фоне густых и чёрных, как смоль, волос, твоё лицо выглядит ещё нежнее. Ещё беззащитнее. Мы одни во всём мире, Любимая. Волосы твои украшены миллионом блёсток, - ты любишь наряжаться и вплетаешь их каждую ночь. Ты спишь. Лицо твоё чуть повёрнуто в сторону, на нём как будто застыло удивление. Кажется, одно мгновение, и ты проснёшься, и спросишь: «Где ты?». А я всегда здесь, с тобой рядом. Всегда. Я слегка дую тебе на лицо, чтобы чёрный непослушный локон не мешал мне любоваться тобой. Упрямец, он скручивается заново, и опять заслоняет от меня твою нежную, круглую щёку. Я дую сильнее, и локон, распавшись на мелкие пряди, освобождает, наконец, место для поцелуя. Мой поцелуй – самый лёгкий на свете. Ведь я – ветер. Ты – моя луна.
Предложение редакции.) Совсем имховское.) Просто для иллюстрации моего мнения: много лишних слов. "Каждую ночь я смотрю на тебя... Ты спишь. Твоё лицо мерцает в темноте особенным, удивительным светом. Кожа нежна и бела. Волосы украшены блёстками, - ты любишь наряжаться.. Кажется, вдруг проснёшься, и спросишь: «Где ты?». А я всегда здесь, с тобой, рядом. Я тихонько дую, чтобы темный, непослушный локон не мешал любоваться. Упрямец, он скручивается, и опять закрывает нежную, круглую щёку. Я дую сильнее, и локон, распавшись на мелкие пряди, освобождает, наконец, место для поцелуя. Мой поцелуй – самый лёгкий на свете. Ведь я – ветер. Ты – луна."
Спасибо, но оставлю, как есть)Мне нравится)
Я боюсь обидеть. Но слов слишком много.
Да и текст не звучит по мужски.
Товарищ, я женщина, возможно поэтому текст звучит не по мужски)И кто сказал, что голос ветра должен быть брутальным?)
Не думаю, что много. Четверть странички) Ужасно хочется ответить, как ответил когда-то императору Моцарт, на замечание к опере "здесь слишком много нот"-- "ровно столько, сколько нужно, Ваше Величество"))
Я на решетории плохо ориентируюсь) На мэйл пришло оповещение о Вашей записи, но здесь я её не вижу.
Я не обиделась))Возможно, мужчина-человек не будет так говорить, Вам лучше знать. С другой стороны, если это ветер, он может. Если подумать о фсяких природных инь-ян, там суть в том, что мужское и женское начало взаимо проникающее и друг друга меняющее. Поэтому, наверное, голоса в природе не могут иметь только мужской тон или только женский. Если же Вы имеете в виду именно мой текст, что он не по мужски звучит, то что тут скажешь - виновата). Буду работать над языком. Понятное дело, что если литература настоящая, не должен читатель догадываться - женщина пишет или мужчина. Я вообще терпеть не могу так называемую "женскую литературу"))
Товарищ, я женщина, возможно поэтому текст звучит не по мужски)И кто сказал, что голос ветра должен быть брутальным?)
Не думаю, что много. Четверть странички) Ужасно хочется ответить, как ответил когда-то императору Моцарт, на замечание к опере "здесь слишком много нот"-- "ровно столько, сколько нужно, Ваше Величество"))
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Октябрь. Море поутру
лежит щекой на волнорезе.
Стручки акаций на ветру,
как дождь на кровельном железе,
чечетку выбивают. Луч
светила, вставшего из моря,
скорей пронзителен, чем жгуч;
его пронзительности вторя,
на весла севшие гребцы
глядят на снежные зубцы.
II
Покуда храбрая рука
Зюйд-Веста, о незримых пальцах,
расчесывает облака,
в агавах взрывчатых и пальмах
производя переполох,
свершивший туалет без мыла
пророк, застигнутый врасплох
при сотворении кумира,
свой первый кофе пьет уже
на набережной в неглиже.
III
Потом он прыгает, крестясь,
в прибой, но в схватке рукопашной
он терпит крах. Обзаведясь
в киоске прессою вчерашней,
он размещается в одном
из алюминиевых кресел;
гниют баркасы кверху дном,
дымит на горизонте крейсер,
и сохнут водоросли на
затылке плоском валуна.
IV
Затем он покидает брег.
Он лезет в гору без усилий.
Он возвращается в ковчег
из олеандр и бугенвилей,
настолько сросшийся с горой,
что днище течь дает как будто,
когда сквозь заросли порой
внизу проглядывает бухта;
и стол стоит в ковчеге том,
давно покинутом скотом.
V
Перо. Чернильница. Жара.
И льнет линолеум к подошвам...
И речь бежит из-под пера
не о грядущем, но о прошлом;
затем что автор этих строк,
чьей проницательности беркут
мог позавидовать, пророк,
который нынче опровергнут,
утратив жажду прорицать,
на лире пробует бряцать.
VI
Приехать к морю в несезон,
помимо матерьяльных выгод,
имеет тот еще резон,
что это - временный, но выход
за скобки года, из ворот
тюрьмы. Посмеиваясь криво,
пусть Время взяток не берЈт -
Пространство, друг, сребролюбиво!
Орел двугривенника прав,
четыре времени поправ!
VII
Здесь виноградники с холма
бегут темно-зеленым туком.
Хозяйки белые дома
здесь топят розоватым буком.
Петух вечерний голосит.
Крутя замедленное сальто,
луна разбиться не грозит
о гладь щербатую асфальта:
ее и тьму других светил
залив бы с легкостью вместил.
VIII
Когда так много позади
всего, в особенности - горя,
поддержки чьей-нибудь не жди,
сядь в поезд, высадись у моря.
Оно обширнее. Оно
и глубже. Это превосходство -
не слишком радостное. Но
уж если чувствовать сиротство,
то лучше в тех местах, чей вид
волнует, нежели язвит.
октябрь 1969, Коктебель
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.