Тепло и сонно. Свисающие сверху травинки щекочут нос, под боком что-то колется, но это не нарушает дремотной неги. На салфетке, рядом с раскрытой книгой, муравьи-разведчики обнаружили бутерброды. С речки доносятся всплески и смех - это деревенские мальчишки учат жизни городских, снимающих здесь дачи. Кажется, они ловят головастиков...
Это было в начале лета. И сейчас, ранней весной, которая скорее похожа на зиму, ему снится его прошлое счастье.
***
Он был нервным и беспокойным подростком. После бессонных и каких-то злых ночей он прогуливал уроки, болтаясь без дела по улицам, дерзил учителям и родителям, пока однажды его не познакомили с ней. Она влияла на него благотворно, успокаивающе. С годами их духовная связь становилась всё крепче, и родителям это нравилось.
***
Он закрыл глаза и представил, что обнимает её. Он сзади. Пальцы его левой руки на её стройной шее; прислушиваясь к её голосу левым ухом, он заглядывает ей за правое плечо; правая рука – на прекрасной талии. Она всегда отзывается на его ласку. Глубоко, нежно и певуче она разговаривает с ним. В её грудном голосе - бархатные нотки. Они никогда, никогда не ссорились. Теперь, когда родителей не стало - они ушли зимой, друг за другом, сначала мать, а через месяц и отец, - у него осталась только она.
***
. Два товарища ходят по улицам. Два брата. Они похожи даже именами - их имена разнятся всего одной буквой. Они страшны и свирепы. За ними следом ходит их сестра. Подходя вплотную к человеку, она заглядывает ему в глаза. Если он силён и крепок, она отходит в сторону, чтобы вернуться к нему позже. Если же это ребёнок или старик, то она забирает его, не зная жалости. Имена братьев - Голод и Холод. Их сестра - Смерть
***
Тёплым августовским утром он идёт за хлебом. Скоро – важный для них день. Он, как всегда, торопится и спешит, ему не хочется оставлять её дома одну надолго. Хотя летом это для неё намного менее опасно - по крайней мере, со стороны соседей.
Через три часа он возвращается домой, чтобы обнять её. Но не находит. Он не находит даже своего дома. Тогда он идёт на работу. Там их осталось всего пятнадцать. Поэтому, чтобы справиться с завтрашним делом, к ним прислали ещё людей. Несколько десятков.
***
И вот наступил этот вечер. Все люстры зажжены. Зал заполнен людьми. Он сильно волнуется - не знает, как будет отвечать его руке она, чужая. Он взял её только вчера, и они не успели привыкнуть друг к другу. Карл Ильич обводит всех напряжённым взглядом - и начинает. И с первого звука он понимает, что эта чужая виолончель станет ему родной; её хозяин уже почти год лежит в земле, ему повезло - он был оплакан близкими, его похоронили в отдельной могиле и даже успели поставить памятник... Он обнимает её, плача... Ноты расплываются перед его глазами, его подташнивает от голода. Он думает, что прошедшие 11 месяцев и 1 день были так страшны и тяжелы, что больше он не выдержит, потому что больше выдержать невозможно - никому; что этот кошмар должен закончиться, и он обязательно закончится; что следующая осень будет свободной и счастливой; что следующей зимой, мягкой и пушистой, он поедет в деревню и будет с местными мальчишками лепить снеговиков и вечерами у горячей печки целыми горами поедать такие вкусные оладьи...
Виолончель под его руками поёт и плачет. Он задевает её струны, а она, в ответ - струны его души. Сейчас, 9 августа 1942 года, их слушают тысячи - и в зале, и на улицах, и даже в окопах. Из всех репродукторов льётся песня - Ленинградская симфония Шостаковича.
Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.
Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.
А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И - боже правый! - ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало царь.
На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин,- когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
1962
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
