На Дерибасовской открылася пивная...или наше музыкальное образование
Враги сожгли родню хату...
Не знаю, как на Дерибасовской, но наша пивная находилась на углу Первомайской и Пожарного проезда. Это сооружение не обогащало нашу улицу своим архитектурным обликом. Скорее наоборот. Одноэтажное безликое строение, с широкой входной дверью, и примыкающей подсобкой. Подсобку, обслуга пивной, от усталости и пьянства, иногда забывали запирать. А мы, дворовая шпана, тырили из неё: орехи, конфеты, а иногда и фрукты. Однажды весь двор был усеян арбузными корками. Нас таскали на допрос в милицию, но все держались стойко, несмотря на угрозы. Тогда наши матери, пришли гурьбой в 51-е отделение милиции и устроили начальнику разнос. Тот в конце концов плюнул на жалобы заведующего пивной и от нас отстали.
Войдя в широкую дверь, посетитель оказывался перед входом в подсобку, и повернув налево входил в обширный зал. В зале стоял постоянный равномерный гул. С правой стороны, за широкой стойкой грозно возвышалась огромная тётя Шура. Перед нею пивной золочённый кран,который Шура время от времени подкачивала, и искристая струя наполняла поллитровую пивную кружку. Мужики обычно брали кружку с "прицепом", и садились на свободное место. На нас детей, она покрикивала, но не зло, и даже иногда угощала кавказкими конфетами, вытаскивая их из под клеенчатого фартука, и давая всем по штучке.
Чуть поодаль от центра, сидел слепой баянист, дядя Федя, по прозвищу Танкист. Правая щека у него была обожженна, что вызывало у людей глубокое сострадание, особенно у нас, у детей. К началу вечера, когда пивная была почти полна, он немного робко, ненавязчиво, начинал играть популярные мелодии:"Смуглянку","Синий платочек","Огонёк"- на позицию девушка провожала бойца, и конечно, любимую "Катюшу". Играл он чисто, душевно, поговаривали, что им был закончен какой-то музыкальный институт. Но к вечеру, уже крепко выпив и изнемогая от тяжести прошлого, нажимая на клавиши заводил:"Тёмная ночь". Баян пел так, что зал рыдал. Мужики его угощали, совали деньги в карманы, и просили исполнить ещё раз. Самое большое впечатление поизводила песня:"Враги сожгли родную хату". Сам он не пел, но кто-то пытался петь, или горестно слушал. После небольшого перерыва народ немного успакаивался. И тогда блатные вежливо заказывали:"Мурку". Мы, пацаны, стайкой сбившись у входа, с замиранием слушали этот воровской гимн. А когда звучали первые ноты:"На Дерибасовской открылася пивная". подпевали и особенно голосисто пел Юрка Пушкин. Про блатную компанию, про Марусю, Розу, Раю и мальчика из Нальчика. Мы с трудом себе представляли, эту одесскую улицу, и где находится этот самый Нальчик. Но роскошный мальчик, который ездил на машине марки Форда и шил костюмы элегантно, как у лорда, приводил нас в неописуемый восторг. И слегка опьянев от этой феерической песни, расходились по домам. роман койфман
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
