Пять лет. Чешское стеганное пальтишко небесно-голубого цвета, белые ботиночки на липучках и белый же берет. Оглянулась. Враг занят беседой с союзниками. И быстро, точным отрепетированным движением – камень в рот. Нет,естественно никто не собирался его есть, он твердый и невкусный к тому же, но зато он гряяяяязный.
Десять лет. Уличный кран. Буйные заросли крапивы. Дерево. Сейчас определить, что за дерево сложно, но тогда — ива. А значит «на иве» - вопрос минуты-двух. Еще пару минут на постановку эксперимента - кто дольше провисит, держась одной рукой за ветку. Собственный басовитый ор, малиновые пупырья по всему телу и мама, поливающая уксусом.
Пятнадцать лет. Дискотека. Дома наказывали не пить водку и не курить. Про «не целоваться с мальчиками» ничего не говорили. Поэтому с мальчиками не целуешься. Зато всю ночь страстно обнимаешь белый эмалированный таз.
Двадцать лет. В парке, в кафе, в общественном транспорте, на лавочке, в университете, во внезапно образовавшейся свободной квартире — целуешься с мальчиками.
Двадцать восемь. Если ты выпускаешь из виду одного человека, то точно знаешь, что сейчас, в этот самый момент, он жрет камни.
Предчувствиям не верю, и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет:
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.
II
Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом,-
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.
III
Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.
Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
