Взлететь не получается, а ехать мешают. На дурных сто девяносто двух баварских лошадях можно себе многое позволить, но все равно, пока в пробку не упрешься. Бензин подорожал, а на улицах машин меньше не стало В этой стране все подорожало. Как минимум в три раза. Через три месяца после прошлогодних «выборов». Тогда, как всегда, с выбором не ошибся: мой кандидат пошел на самый большой срок – на шесть лет. Другие на меньшие, а то и вообще на условные, кто-то вовсе сбежал.
Она мне говорила, год назад, что на кладбище нужно ходить в первой половине дня. Это кем-то для кого-то принято так. И для этого случая и смысл и объяснения соответствующие придуманы в рамках «правового поля» их кошерной православности и прочих системностей. Люди живут с такими вот прикладными знаниями. Эти знания для нее лучше, чем я живой. Или предпочтительнее. Или привычнее. Ну, как-то так.
Во второй половине дня не пойду. Поеду. Потому что далеко и холодно. Поеду. Под вечер. Фары есть. Все равно теперь сумерки весь день.
Буду гонять там в сумерках по аллеям. Один. Отгородившись этим стеклом и железом, покрытым эмалью колера «шварц-2» от живых и от мертвых, от холодного воздуха и от сырости, от темноты. Раздолье: пешеходов нет, трафика нет. Все ж лучше, чем снаружи за оградой тупо в пробках стоять. Если взлететь не получается.
В какой бы пух и прах он нынче ни рядился.
Под мрамор, под орех...
Я город разлюбил, в котором я родился.
Наверно, это грех.
На зеркало пенять — не отрицаю — неча.
И неча толковать.
Не жалобясь. не злясь, не плача, не переча,
вещички паковать.
Ты «зеркало» сказал, ты перепутал что-то.
Проточная вода.
Проточная вода с казённого учета
бежит, как ото льда.
Ей тошно поддавать всем этим гидрам, домнам
и рвётся из клешней.
А отражать в себе страдальца с ликом томным
ей во сто крат тошней.
Другого подавай, а этот... этот спёкся.
Ей хочется балов.
Шампанского, интриг, кокоса, а не кокса.
И музыки без слов.
Ну что же, добрый путь, живи в ином пейзаже
легко и кочево.
И я на последях па зимней распродаже
заначил кой-чего.
Нам больше не носить обносков живописных,
вельвет и габардин.
Предание огню предписано па тризнах.
И мы ль не предадим?
В огне чадит тряпьё и лопается тара.
Товарищ, костровой,
поярче разведи, чтоб нам оно предстало
с прощальной остротой.
Всё прошлое, и вся в окурках и отходах,
лилейных лепестках,
на водах рожениц и на запретных водах,
кисельных берегах,
закрученная жизнь. Как бритва на резинке.
И что нам наколоть
па память, на помин... Кончаются поминки.
Довольно чушь молоть.
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
