Однажды, в юности, со мной случилась забавная и поучительная история. Будучи уверенной, что «слон наступил мне на ухо», а в этом меня убедили близкие, кстати сказать, и сами, весьма, чуждые музыки, я махнула рукой на попытки приобщения к этому виду искусства, а, заодно, и ко всем прочим, связанными с ним, как то балет, опера и тому подобное. Ограничилась в увлечениях литературой, живописью, математикой, скалолазанием и литрболом.
Но, между тем, случай свёл меня с девушкой, милой, умной и музыкально «продвинутой». Мы подружились и дружим до сих пор. Вот тогда то, ещё в начале знакомства (не дружбы), и началось моё приобщение к музыке. Тамара, видимо, решила, что начинать надо с простенького и красочного. Потому она «оттащила» меня на «Лебединое озеро», предварительно рассказав много интересного о Чайковском. Стыдно признаться, но самое важное из рассказов, я, конечно, пропустила мимо моих убогих, «отдавленных» ушей.
Представление потрясло, обрушилось ярким комом на все пять чувств. Не шучу: и запахи, и тактильные ощущения в театре, набитом битком зрителями, особые. Нет, я не заплакала в конце, ибо молодые нервы, сами понимаете, подобны канатам, но, ей богу, слёзы были близко. Мы вышли из театра, вдохнули пряной питерской свежести. В голове слегка гудело. В животе подташнивало. Вечерний город явился вдруг необычным - нереальным, но и "острым" в чертах, огнях и звуках.
Тамара молчала, ожидая моего отклика. А я не знала, что сказать, понимая, высказаться надо. Ну, и, естественно, «разродилась» фразой, типа, «Томка, спасибо тебе, это классно». «Да» - ответила Томка – « мне тоже понравилось, особенно Одетта. Уж у неё точно нет остеохондроза, правда?». Я слегка оторопела, подумала неприязненно - вот дура… бесчувственное полено… Прошло немало времени после этого случая, пока до меня "дошёл", наконец, настоящий смысл её ответа.
А слух она у меня обнаружила, ага, только не такой как у всех, а какой-то особенный, редкий и замечательный, по её словам. И, кроме слуха, выискала ещё великое множество удивительных свойств, никому, правда, кроме неё незаметных.
Здесь когда-то ты жила, старшеклассницей была,
А сравнительно недавно своевольно умерла.
Как, наверное, должна скверно тикать тишина,
Если женщине-красавице жизнь стала не мила.
Уроженец здешних мест, средних лет, таков, как есть,
Ради холода спинного навещаю твой подъезд.
Что ли роз на все возьму, на кладбище отвезу,
Уроню, как это водится, нетрезвую слезу...
Я ль не лез в окно к тебе из ревности, по злобе
По гремучей водосточной к небу задранной трубе?
Хорошо быть молодым, молодым и пьяным в дым —
Четверть века, четверть века зряшным подвигам моим!
Голосом, разрезом глаз с толку сбит в толпе не раз,
Я всегда обознавался, не ошибся лишь сейчас,
Не ослышался — мертва. Пошла кругом голова.
Не любила меня отроду, но ты была жива.
Кто б на ножки поднялся, в дно головкой уперся,
Поднатужился, чтоб разом смерть была, да вышла вся!
Воскресать так воскресать! Встали в рост отец и мать.
Друг Сопровский оживает, подбивает выпивать.
Мы «андроповки» берем, что-то первая колом —
Комом в горле, слуцким слогом да частушечным стихом.
Так от радости пьяны, гибелью опалены,
В черно-белой кинохронике вертаются с войны.
Нарастает стук колес, и душа идет вразнос.
На вокзале марш играют — слепнет музыка от слез.
Вот и ты — одна из них. Мельком видишь нас двоих,
Кратко на фиг посылаешь обожателей своих.
Вижу я сквозь толчею тебя прежнюю, ничью,
Уходящую безмолвно прямо в молодость твою.
Ну, иди себе, иди. Все плохое позади.
И отныне, надо думать, хорошее впереди.
Как в былые времена, встань у школьного окна.
Имя, девичью фамилию выговорит тишина.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
