Однажды, в юности, со мной случилась забавная и поучительная история. Будучи уверенной, что «слон наступил мне на ухо», а в этом меня убедили близкие, кстати сказать, и сами, весьма, чуждые музыки, я махнула рукой на попытки приобщения к этому виду искусства, а, заодно, и ко всем прочим, связанными с ним, как то балет, опера и тому подобное. Ограничилась в увлечениях литературой, живописью, математикой, скалолазанием и литрболом.
Но, между тем, случай свёл меня с девушкой, милой, умной и музыкально «продвинутой». Мы подружились и дружим до сих пор. Вот тогда то, ещё в начале знакомства (не дружбы), и началось моё приобщение к музыке. Тамара, видимо, решила, что начинать надо с простенького и красочного. Потому она «оттащила» меня на «Лебединое озеро», предварительно рассказав много интересного о Чайковском. Стыдно признаться, но самое важное из рассказов, я, конечно, пропустила мимо моих убогих, «отдавленных» ушей.
Представление потрясло, обрушилось ярким комом на все пять чувств. Не шучу: и запахи, и тактильные ощущения в театре, набитом битком зрителями, особые. Нет, я не заплакала в конце, ибо молодые нервы, сами понимаете, подобны канатам, но, ей богу, слёзы были близко. Мы вышли из театра, вдохнули пряной питерской свежести. В голове слегка гудело. В животе подташнивало. Вечерний город явился вдруг необычным - нереальным, но и "острым" в чертах, огнях и звуках.
Тамара молчала, ожидая моего отклика. А я не знала, что сказать, понимая, высказаться надо. Ну, и, естественно, «разродилась» фразой, типа, «Томка, спасибо тебе, это классно». «Да» - ответила Томка – « мне тоже понравилось, особенно Одетта. Уж у неё точно нет остеохондроза, правда?». Я слегка оторопела, подумала неприязненно - вот дура… бесчувственное полено… Прошло немало времени после этого случая, пока до меня "дошёл", наконец, настоящий смысл её ответа.
А слух она у меня обнаружила, ага, только не такой как у всех, а какой-то особенный, редкий и замечательный, по её словам. И, кроме слуха, выискала ещё великое множество удивительных свойств, никому, правда, кроме неё незаметных.
Ты письмо мое, милый, не комкай.
До конца его, друг, прочти.
Надоело мне быть незнакомкой,
Быть чужой на твоем пути.
Не гляди так, не хмурься гневно,
Я любимая, я твоя.
Не пастушка, не королевна
И уже не монашенка я —
В этом сером будничном платье,
На стоптанных каблуках...
Но, как прежде, жгуче объятье,
Тот же страх в огромных глазах.
Ты письмо мое, милый, не комкай
Не плачь о заветной лжи.
Ты его в твоей бедной котомке
На самое дно положи.
1912,
Царское Село
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
