Вечер. Собираюсь ложиться спать. Задёргивая шторы, замечаю, что у бабы Вали горит свет. Странно. Обычно в это время она десятый сон видит. Может что-то случилось? Звоню.
- Баба Валя, у Вас всё нормально?
-От ты, миссис Марпл…
-Свет увидела во всех окнах. Так что?
-Да и стыдно сказать, какая беда у меня,- упавшим голосом говорит баба Валя, - ты б пришла, если не спишь.
На пижаму накидываю пальто, и к ней. В доме лёгкий беспорядок. Видно, что что-то долго и методично искали.
-Боже! Вас ограбили?
-Ан, нет, доча…Что тут красть. У меня беда похуже. Я ,по-видимому, зубы свои проглотила.
Меня начинает разбирать смех.
-Как так?
-Как, как.. да вот так… Картоплю ела , наверно, с ней и глыгнула. У меня мост из четырех коронок давно шатался, так я его на прошлой неделе сама отковыряла. Думала, как пенсию получу, пойду ко врачу. А позавчерась с другой стороны всё развалилось. Чем жевать то? Вот я этот мосток назад и приладила. Вечером картошечкой поужинала, компотику попила. А потом - кино глядеть, и чувствую- что-то не то. Глядь - а во рту пусто. Думала - запамятовала, может где валяются зубки мои. Перерыла всё. Ан нет. Фигу. Всёткить сожрала я их.
Во время бабы Валиного рассказа я с трудом удерживаюсь от смеха. И глядя на её расстроенное лицо, пытаюсь успокоить:
-Ничего страшного. Выйдут ваши зубы естественным путём.
-А если встрянуть где? Зацепятся за чего-нибудь, и всё, капец мне. Может скорую вызвать?
-Да не поедут они по такому случаю. А что если Вы их сами со рта достали и забыли?
-Ох, я уже сама не знаю, на каком я свете. Это ж надо такую ересь сотворить! Ладно бы, ещё зубы простые были, а тут…
- В смысле – простые?- недоумеваю я.
-От непонятливая! Золотые те коронки были. Представляешь, какие убытки у меня?
Всё. Я больше не могу сдерживаться. Присела на пол и умираю от смеха, смеюсь до колик в животе .
Баба Валя обижено:
- И что ты, дурная, гогочешь? Я их лет тридцать назад из царского червонца делала, знаешь по какому блату!!! А ты ржешь как лошадь. Да, ну, тебя…
У меня слёзы из глаз. Остановиться не могу. Баба Валя тоже начинает улыбаться.
- От , что ты за человек такой, вечно найдёшь повод зубы посушить!
- Не баб Валь, это Вы свои просушивали, проветривали…и…и..
Начинаю заикаться от смеха. Баба Валя взрывается следом за мной. Теперь катаемся по полу обе.
Через некоторое время в открытых дверях появляется ещё одна соседка. Недоуменно смотрит на нас.
- А что тут творится? Все нараспашку, шум, гам! Что случилось то?
Вопрос бесполезный. Мы, взглянув друг на друга, опять начинаем хохотать.
- А может клизму? – вытирая слёзы, говорит баба Валя.
- Ага, из поливочного шланга.
Немного успокоившись, говорю:
- Походите дня два на горшок. Если ничего не найдёте, завезу на рентген.
Прошло два дня. Баба Валя так ничего не нашла.
-Ты, детка, завези меня в больницу. Пусть живот просветят. И куда они там завалились?
В приёмном отделении медсестра и милиционер.
-Что у вас?
-Нам рентген нужен. Женщина зубы проглотила.
Медсестра, сдерживая улыбку:
- Ожидайте.
Через минут десять спускается врач.
-Идёмте.
Меня за ней в отделение не пускают. Сижу, жду. Через полчаса появляется грустная баба Валя.
-Что?- встревожено вскакиваю.
-Что, что… Нету ничего… Может я плохо смотрела,- задумчиво произносит она,- или растворились они во мне?
Я опять начинаю улыбаться.
-Поехали?
-Поехали.
P.S.Бабы Валины зубы так и не нашлись.
Но она не теряет надежду. Каждую весну, перекапывая огород в том месте, где выливалось содержимое горшка, она тщательно перещупывает каждый комочек земли. А вдруг… Жалко ведь царский червонец.
Только зеркало зеркалу снится,
Тишина тишину сторожит...
Решка
Вместо посвящения
По волнам блуждаю и прячусь в лесу,
Мерещусь на чистой эмали,
Разлуку, наверно, неплохо снесу,
Но встречу с тобою — едва ли.
Лето 1963
1. Предвесенняя элегия
...toi qui m'as consolee. Gerard de Nerval
Меж сосен метель присмирела,
Но, пьяная и без вина,
Там, словно Офелия, пела
Всю ночь нам сама тишина.
А тот, кто мне только казался,
Был с той обручен тишиной,
Простившись, он щедро остался,
Он насмерть остался со мной.
10 марта 1963
Комарово
2. Первое предупреждение
Какое нам в сущности дело,
Что все превращается в прах,
Над сколькими безднами пела
И в скольких жила зеркалах.
Пускай я не сон, не отрада
И меньше всего благодать,
Но, может быть, чаще, чем надо,
Придется тебе вспоминать —
И гул затихающих строчек,
И глаз, что скрывает на дне
Тот ржавый колючий веночек
В тревожной своей тишине.
6 июня 1963
Москва
3. В Зазеркалье
O quae beatam, Diva,
tenes Cyprum et Memphin...
Hor.
Красотка очень молода,
Но не из нашего столетья,
Вдвоем нам не бывать — та, третья,
Нас не оставит никогда.
Ты подвигаешь кресло ей,
Я щедро с ней делюсь цветами...
Что делаем — не знаем сами,
Но с каждым мигом все страшней.
Как вышедшие из тюрьмы,
Мы что-то знаем друг о друге
Ужасное. Мы в адском круге,
А может, это и не мы.
5 июля 1963
Комарово
4. Тринадцать строчек
И наконец ты слово произнес
Не так, как те... что на одно колено —
А так, как тот, кто вырвался из плена
И видит сень священную берез
Сквозь радугу невольных слез.
И вкруг тебя запела тишина,
И чистым солнцем сумрак озарился,
И мир на миг преобразился,
И странно изменился вкус вина.
И даже я, кому убийцей быть
Божественного слова предстояло,
Почти благоговейно замолчала,
Чтоб жизнь благословенную продлить.
8-12 августа 1963
5. Зов
В которую-то из сонат
Тебя я спрячу осторожно.
О! как ты позовешь тревожно,
Непоправимо виноват
В том, что приблизился ко мне
Хотя бы на одно мгновенье...
Твоя мечта — исчезновенье,
Где смерть лишь жертва тишине.
1 июля 1963
6. Ночное посещение
Все ушли, и никто не вернулся.
Не на листопадовом асфальте
Будешь долго ждать.
Мы с тобой в Адажио Вивальди
Встретимся опять.
Снова свечи станут тускло-желты
И закляты сном,
Но смычок не спросит, как вошел ты
В мой полночный дом.
Протекут в немом смертельном стоне
Эти полчаса,
Прочитаешь на моей ладони
Те же чудеса.
И тогда тебя твоя тревога,
Ставшая судьбой,
Уведет от моего порога
В ледяной прибой.
10-13 сентября 1963
Комарово
7. И последнее
Была над нами, как звезда над морем,
Ища лучом девятый смертный вал,
Ты называл ее бедой и горем,
А радостью ни разу не назвал.
Днем перед нами ласточкой кружила,
Улыбкой расцветала на губах,
А ночью ледяной рукой душила
Обоих разом. В разных городах.
И никаким не внемля славословьям,
Перезабыв все прежние грехи,
К бессоннейшим припавши изголовьям,
Бормочет окаянные стихи.
23-25 июля 1963
Вместо послесловия
А там, где сочиняют сны,
Обоим — разных не хватило,
Мы видели один, но сила
Была в нем как приход весны.
1965
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
