вечерний гон или как поздравить Ры с днём рожденья
для White Snow (она же Ры)
У меня прекрасная память на числа. Я помню телефонные номера, пинкоды, даты рождения родственников и друзей, детей друзей и день рожденья Пушкина. Я могла бы стать образцовым поздравлятелем со всевозможными юбилеями и неюбилеями.
Одна беда - я не помню, в каком дне живу. То есть день недели - это святое, а вот с числами проблемы. Раньше, когда за зарплатой ходили в бухгалтерию, можно было привязаться ко времени дважды в месяц. Но вот уже полтора года, как деньги переводят в банк, а карту пищать или менять цвет на более радостный, когда на нее что-то поступает, не научили.
Впрочем, вписать себя в текущую дату для человека, просиживающего ежедневно много часов за компьютером, - не проблема, если, конечно, помнить об этой возможности. Я и помню. Вернее, вспоминаю.
Вот и вчера панель задач услужливо сообщила: 22 марта 2010 г.
- Ага, - подумала я, - день весеннего равноденствия, во-первых, а во-вторых, завтра день рождения Ры. Поздравить хорошего человека! Что подарить виртуальной подруге? Ну конечно, стишок. Было бы желание и тема.
Желания во мне обнаружилось столько, хоть отбавляй. С темой тоже трудностей не возникло, ибо Ры ассоциируется у меня в первую очередь со снегом. Тут же пришла первая строчка. Я открыла блокнот и записала:
ты родом из снегопада
Вслед за ней явилась вторая. Даже не явилась, а прискакала на боевом сугробе и спешилась в лужу:
я трусь где-то рядом
Потаращившись на прискакавшего Труся, я на некоторое время стала неадекватной. Наконец отсмеялась, вытерла слёзы, заварила кофе, выкурила пару сигарет. Желание написать стишок, однако, не пропало. Я открыла другой блокнот, полюбовалась на первую строчку... И тут прискакал Трусь.
- Брысь!
Трусь нагло улыбнулся и по-хозяйски расположился во второй строке.
Минут через пятнадцать я опять заваривала кофе.
После четвёртой попытки, глядя на четыре открытых блокнота, я поняла, что живот болит не просто так, а от смеха. И что кофе до утра не хватит. И что стервозное желание написать стишок никуда не делось, а даже слегка подросло. И что пятого круга я не хочу.
Трусь упрямо сидел рядом. Я погладила его по голове, пощекотала щёку.
- Послушай, может быть, ты уже пойдёшь?
- Ни. За. Что.
- И все-таки? Может, как-нибудь в другой раз?
- Обязательно!..
- Вот и отлично. В другой раз, обещаю. А теперь иди.
- И в этот раз, и в другой, и еще много-много-много раз!
- Ах ты зараза!
Трусь повернулся попой, и я узнала Сову.
где-то рядом ржала лошадь,
месяц вынул пистолет.
- сам зарежусь, дайте ножик, -
кочевряжился поэт.
Postscriptum:
Ры утверждает, что на самом деле ее день рожденья двадцать четвертого марта. Но я-то хорошо помню, что двадцать третьего. ;)
Говори. Что ты хочешь сказать? Не о том ли, как шла
Городскою рекою баржа по закатному следу,
Как две трети июня, до двадцать второго числа,
Встав на цыпочки, лето старательно тянется к свету,
Как дыхание липы сквозит в духоте площадей,
Как со всех четырех сторон света гремело в июле?
А что речи нужна позарез подоплека идей
И нешуточный повод - так это тебя обманули.
II
Слышишь: гнилью арбузной пахнул овощной магазин,
За углом в подворотне грохочет порожняя тара,
Ветерок из предместий донес перекличку дрезин,
И архивной листвою покрылся асфальт тротуара.
Урони кубик Рубика наземь, не стоит труда,
Все расчеты насмарку, поешь на дожде винограда,
Сидя в тихом дворе, и воочью увидишь тогда,
Что приходит на память в горах и расщелинах ада.
III
И иди, куда шел. Но, как в бытность твою по ночам,
И особенно в дождь, будет голою веткой упрямо,
Осязая оконные стекла, программный анчар
Трогать раму, что мыла в согласии с азбукой мама.
И хоть уровень школьных познаний моих невысок,
Вижу как наяву: сверху вниз сквозь отверстие в колбе
С приснопамятным шелестом сыпался мелкий песок.
Немудрящий прибор, но какое раздолье для скорби!
IV
Об пол злостью, как тростью, ударь, шельмовства не тая,
Испитой шарлатан с неизменною шаткой треногой,
Чтоб прозрачная призрачная распустилась струя
И озоном запахло под жэковской кровлей убогой.
Локтевым электричеством мебель ужалит - и вновь
Говори, как под пыткой, вне школы и без манифеста,
Раз тебе, недобитку, внушают такую любовь
Это гиблое время и Богом забытое место.
V
В это время вдовец Айзенштадт, сорока семи лет,
Колобродит по кухне и негде достать пипольфена.
Есть ли смысл веселиться, приятель, я думаю, нет,
Даже если он в траурных черных трусах до колена.
В этом месте, веселье которого есть питие,
За порожнею тарой видавшие виды ребята
За Серегу Есенина или Андрюху Шенье
По традиции пропили очередную зарплату.
VI
После смерти я выйду за город, который люблю,
И, подняв к небу морду, рога запрокинув на плечи,
Одержимый печалью, в осенний простор протрублю
То, на что не хватило мне слов человеческой речи.
Как баржа уплывала за поздним закатным лучом,
Как скворчало железное время на левом запястье,
Как заветную дверь отпирали английским ключом...
Говори. Ничего не поделаешь с этой напастью.
1987
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
