театр ты для многих стал как дом
и наши души ты забрал на вечно
Театральная сцена иногда бывает такой, какой зритель не увидит ее никогда. Погашен свет и разошлись актеры.
И все места пусты и зал уснул.
Казалось бы, никто и ничто не может нарушить эту тишину и только издали доносятся одинокие звуки скрипки они как - будто исходят из недр загадочного, но почему, то доброго зверя, эта мелодия не похожа, ни на что из того, что мы могли раньше слышать.
Ее рваный грустный ритм то ускоряется, то вдруг резко почти, что затихает.
Если бы только музыка могла приобретать физические формы, то на залом пролетела бы большая черная пантера и грациозно улеглась перед занавесом. Вдруг внезапно появляется второй инструмент, веселая жизнерадостная флейта, она наполняет мир собой, своим светом, своим теплом и пытается заставить скрипку замолчать , но наконец-то они сливаются во единую мелодию. Проходит минут, пять, может шесть, к ним присоединяется инструмент, который трудно определить на слух, хоть он и классический, но достаточно редкий в наше время.
Это какая-то смесь духовых инструментов по своей окраске очень похожая на шотландскую музыку.
Судя по тому, какой ровный строй и какую гармонию обретают инструменты без сомнения ими руководит рука самого лучшего режиссера, которого когда-либо знал мир. Если вам когда-нибудь доведется услышать эту мелодию не вздумайте прерывать ее и помешать таинственному музыканту.
Просто замрите и наслаждайтесь. Такое возможно только здесь в Мариинском.
Я открою вам большую тайну, это души музыкантов и актером, игравших здесь когда-то, живших и умирающих на этой сцене не один раз. И умирающих на этой сцене множество раз во время своих гениальных спектаклей.
Вновь и вновь выходят из –за мрака кулис и играют, отпуская свою душу в полет.
Ведь с этих помостов когда-то унесли тела актеров и музыкантов, но никому и никогда не разлучить их душу с театром. И поверьте, мне этот зал не пуст. Ночами здесь всегда полный аншлаг. Сюда возвращаются зрители, которые были завсегдатаями Мариинского при своей земной жизни. Это не вымышленная история.
Мне повезло являться свидетелем такого спектакля осень 2009 года, когда я упросил своего друга сторожа подежурить с ним в эту ночь. Я был очень удивлен, что он ничего не видит и не слышит, но видимо сторож все-таки не актер.
Из слез, дистиллированных зрачком,
гортань мне омывающих, наружу
не пущенных и там, под мозжечком,
образовавших ледяную лужу,
из ночи, перепачканной трубой,
превосходящей мужеский капризнак,
из крови, столь испорченной тобой,
- и тем верней - я создаю твой призрак,
и мне, как псу, не оторвать глаза
от перекрестка, где многоголосо
остервенело лают тормоза,
когда в толпу сбиваются колеса
троллейбусов, когда на красный свет
бежит твой призрак, страх перед которым
присущ скорее глохнущим моторам,
чем шоферам. И если это бред,
ночной мой бред, тогда - сожми виски.
Но тяжкий бред ночной непрерываем
будильником, грохочущим трамваем,
огромный город рвущим на куски,
как белый лист, где сказано "прощай".
Но уничтожив адрес на конверте,
ты входишь в дом, чьи комнаты лишай
забвения стрижет, и мысль о смерти
приюта ищет в меркнущем уме
на ощупь, как случайный обитатель
чужой квартиры пальцами во тьме
по стенам шарит в страхе выключатель.
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
