Глупая красота — не красота. Вглядись в тупую красавицу, всмотрись глубоко в каждую черту лица, в улыбку ее, взгляд — красота ее превратится мало-помалу в поразительное безобразие
Изначально каждый человек рождается с крыльями, крыльями ангела… добрый, маленький, наивный человек. Но со временем эти, ещё не окрепшие крылышки, обламывают другие более старшие люди, обиженные кем-то, но не сумевшие отомстить или простить, которые мстят теперь всему миру за когда-то давно нанесенную рану. Не задумываясь о маленьком ни в чем не повинном человечке, они выдергивают перья из его крыльев, причиняя маленькие боли, нанося микроскопические обиды с видом очень ученых людей, которые желают ему только добра… Спустя какое-то время человечек пытается взлететь, потому что чувствует, что рожден для этого… но крылья уже не пригодны для полета, они слишком слабы, чтобы поднять человечка над землей, и он чувствует боль и печаль от разлуки с небом. Он забывает о крыльях, пряча их от посторонних глаз, пытаясь помочь себе и вылечить их, держа в сердце мечту о небе. И однажды ему удается взлететь ненадолго – он испытывает восторг и эйфорию от единения с мечтой, от ощущения полета… а люди с завистью смотрят на него, и, недобро усмехаясь, прячут в кармане клещи и ножницы, и, в подходящий момент, когда человечек потеряет бдительность, утопая в счастье и забыв о человеческой природе, они обрезают его крылья и скрываются в тумане, в неизвестности, в суете жизни. А человечек остается наедине со своим горем и непониманием, чем он это заслужил… И нарастает его злость, и он клянется отомстить… и с этих пор не может видеть, как кто-то летает, помня ощущения от этого прекрасного занятия, и с ехидной улыбкой, пряча в кармане нож, подкрадывается к ангелу, чтобы и его сделать таким же несчастным как и он сам, чтобы получить облегчение… но не получает его… и ищет следующую жертву, и одевает маску доброжелательности, чтобы в удачный момент выдернуть хотя бы перышко….
Прожив всю жизнь, и не достигнув удовлетворения, он умирает с улыбкой на устах, ведь он отправляется в рай, на небо, где ему вновь даруют крылья.
До сих пор, вспоминая твой голос, я прихожу
в возбужденье. Что, впрочем, естественно. Ибо связки
не чета голой мышце, волосу, багажу
под холодными буркалами, и не бздюме утряски
вещи с возрастом. Взятый вне мяса, звук
не изнашивается в результате тренья
о разряженный воздух, но, близорук, из двух
зол выбирает большее: повторенье
некогда сказанного. Трезвая голова
сильно с этого кружится по вечерам подолгу,
точно пластинка, стачивая слова,
и пальцы мешают друг другу извлечь иголку
из заросшей извилины - как отдавая честь
наважденью в форме нехватки текста
при избытке мелодии. Знаешь, на свете есть
вещи, предметы, между собой столь тесно
связанные, что, норовя прослыть
подлинно матерью и т. д. и т. п., природа
могла бы сделать еще один шаг и слить
их воедино: тум-тум фокстрота
с крепдешиновой юбкой; муху и сахар; нас
в крайнем случае. То есть повысить в ранге
достиженья Мичурина. У щуки уже сейчас
чешуя цвета консервной банки,
цвета вилки в руке. Но природа, увы, скорей
разделяет, чем смешивает. И уменьшает чаще,
чем увеличивает; вспомни размер зверей
в плейстоценовой чаще. Мы - только части
крупного целого, из коего вьется нить
к нам, как шнур телефона, от динозавра
оставляя простой позвоночник. Но позвонить
по нему больше некуда, кроме как в послезавтра,
где откликнется лишь инвалид - зане
потерявший конечность, подругу, душу
есть продукт эволюции. И набрать этот номер мне
как выползти из воды на сушу.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
