Гениальность – явление не столь редкое, как это нам порой кажется, хотя и не такое частое, как считают историки литературы, историки стран, а тем более газеты
Изначально каждый человек рождается с крыльями, крыльями ангела… добрый, маленький, наивный человек. Но со временем эти, ещё не окрепшие крылышки, обламывают другие более старшие люди, обиженные кем-то, но не сумевшие отомстить или простить, которые мстят теперь всему миру за когда-то давно нанесенную рану. Не задумываясь о маленьком ни в чем не повинном человечке, они выдергивают перья из его крыльев, причиняя маленькие боли, нанося микроскопические обиды с видом очень ученых людей, которые желают ему только добра… Спустя какое-то время человечек пытается взлететь, потому что чувствует, что рожден для этого… но крылья уже не пригодны для полета, они слишком слабы, чтобы поднять человечка над землей, и он чувствует боль и печаль от разлуки с небом. Он забывает о крыльях, пряча их от посторонних глаз, пытаясь помочь себе и вылечить их, держа в сердце мечту о небе. И однажды ему удается взлететь ненадолго – он испытывает восторг и эйфорию от единения с мечтой, от ощущения полета… а люди с завистью смотрят на него, и, недобро усмехаясь, прячут в кармане клещи и ножницы, и, в подходящий момент, когда человечек потеряет бдительность, утопая в счастье и забыв о человеческой природе, они обрезают его крылья и скрываются в тумане, в неизвестности, в суете жизни. А человечек остается наедине со своим горем и непониманием, чем он это заслужил… И нарастает его злость, и он клянется отомстить… и с этих пор не может видеть, как кто-то летает, помня ощущения от этого прекрасного занятия, и с ехидной улыбкой, пряча в кармане нож, подкрадывается к ангелу, чтобы и его сделать таким же несчастным как и он сам, чтобы получить облегчение… но не получает его… и ищет следующую жертву, и одевает маску доброжелательности, чтобы в удачный момент выдернуть хотя бы перышко….
Прожив всю жизнь, и не достигнув удовлетворения, он умирает с улыбкой на устах, ведь он отправляется в рай, на небо, где ему вновь даруют крылья.
Еще скрежещет старый мир,
И мать еще о сыне плачет,
И обносившийся жуир
Еще последний смокинг прячет,
А уж над сетью невских вод,
Где тишь – ни шелеста, ни стука –
Всесветным заревом встает
Всепомрачающая скука.
Кривит зевотою уста
Трибуна, мечущего громы,
В извивах зыбкого хвоста
Струится сплетнею знакомой,
Пестрит мазками за окном,
Где мир, и Врангель, и Антанта,
И стынет масляным пятном
На бледном лике спекулянта.
Сегодня то же, что вчера,
И Невский тот же, что Ямская,
И на коне, взамен Петра,
Сидит чудовище, зевая.
А если поступью ночной
Идет прохожий торопливо,
В ограде Спаса на Сенной
Увидит он осьмое диво:
Там, к самой паперти оттерт
Волной космического духа,
Простонародный русский черт
Скулит, почесывая ухо.
1920
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
