Изначально каждый человек рождается с крыльями, крыльями ангела… добрый, маленький, наивный человек. Но со временем эти, ещё не окрепшие крылышки, обламывают другие более старшие люди, обиженные кем-то, но не сумевшие отомстить или простить, которые мстят теперь всему миру за когда-то давно нанесенную рану. Не задумываясь о маленьком ни в чем не повинном человечке, они выдергивают перья из его крыльев, причиняя маленькие боли, нанося микроскопические обиды с видом очень ученых людей, которые желают ему только добра… Спустя какое-то время человечек пытается взлететь, потому что чувствует, что рожден для этого… но крылья уже не пригодны для полета, они слишком слабы, чтобы поднять человечка над землей, и он чувствует боль и печаль от разлуки с небом. Он забывает о крыльях, пряча их от посторонних глаз, пытаясь помочь себе и вылечить их, держа в сердце мечту о небе. И однажды ему удается взлететь ненадолго – он испытывает восторг и эйфорию от единения с мечтой, от ощущения полета… а люди с завистью смотрят на него, и, недобро усмехаясь, прячут в кармане клещи и ножницы, и, в подходящий момент, когда человечек потеряет бдительность, утопая в счастье и забыв о человеческой природе, они обрезают его крылья и скрываются в тумане, в неизвестности, в суете жизни. А человечек остается наедине со своим горем и непониманием, чем он это заслужил… И нарастает его злость, и он клянется отомстить… и с этих пор не может видеть, как кто-то летает, помня ощущения от этого прекрасного занятия, и с ехидной улыбкой, пряча в кармане нож, подкрадывается к ангелу, чтобы и его сделать таким же несчастным как и он сам, чтобы получить облегчение… но не получает его… и ищет следующую жертву, и одевает маску доброжелательности, чтобы в удачный момент выдернуть хотя бы перышко….
Прожив всю жизнь, и не достигнув удовлетворения, он умирает с улыбкой на устах, ведь он отправляется в рай, на небо, где ему вновь даруют крылья.
Когда менты мне репу расшибут,
лишив меня и разума и чести
за хмель, за матерок, за то, что тут
ЗДЕСЬ САТЬ НЕЛЬЗЯ МОЛЧАТЬ СТОЯТЬ НА МЕСТЕ.
Тогда, наверно, вырвется вовне,
потянется по сумрачным кварталам
былое или снившееся мне —
затейливым и тихим карнавалом.
Наташа. Саша. Лёша. Алексей.
Пьеро, сложивший лодочкой ладони.
Шарманщик в окруженьи голубей.
Русалки. Гномы. Ангелы и кони.
Училки. Подхалимы. Подлецы.
Два прапорщика из военкомата.
Киношные смешные мертвецы,
исчадье пластилинового ада.
Денис Давыдов. Батюшков смешной.
Некрасов желчный.
Вяземский усталый.
Весталка, что склонялась надо мной,
и фея, что мой дом оберегала.
И проч., и проч., и проч., и проч., и проч.
Я сам не знаю то, что знает память.
Идите к чёрту, удаляйтесь в ночь.
От силы две строфы могу добавить.
Три женщины. Три школьницы. Одна
с косичками, другая в платье строгом,
закрашена у третьей седина.
За всех троих отвечу перед Богом.
Мы умерли. Озвучит сей предмет
музыкою, что мной была любима,
за три рубля запроданный кларнет
безвестного Синявина Вадима.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
