В кувшине главное - не глина, а пустота, которую она окружает.
Бесконечен список жизни, фактура лет пориста, но гладка на ощупь (чувствуете - от неё исходит покой!). Изгибы множества рук и извивы бесчисленных событий обозначают и проминают, находя естественную форму тому, что не поддаётся прямому уразумению. Мозг другого человека, чужой Остров, Вселенная - удивительное пространство приключений и пустяков – он пуст, чудовищно пуст, ибо он - просто молекулы, а молекулы - это просто оболочки; он мёртв, если рассматривать его, как совокупность частиц, - они просто сталкиваются! Удивительная пустота эта выпускает вдруг на свет божий другую Вселенную - книгу, такое же мёртвое сочетание белых и чёрных частиц, тщательно выложенных друг к другу на листах выработанной целлюлозы, Галактику, что светится прекрасным видением в ночном небе Острова, но которая есть - пустота, настолько велики расстояния внутри неё, настолько неподвижны узоры снаружи. И вот она приближается к иному разуму, к иначе организованной пустоте, проникает в неё и рождает пустоту четвёртую, Вселенную во Вселенной, - мир воображения и аналогий, впечатления и света внутри разума. Обводите, обводите руками поверх - главное не глина... Крикнем туда... Скажем туда: “Ээээээ...” - гулом и эхом, тоскливо и сумрачно отзовётся пустота, окружённая глиной.
“Ясно... ясно...” - услышат спящие из ночных ущелий.
“Спите... спите...” - повторяет ночь.
“Оооооо...” - это бездна уже откликнулась на исчезающий писк атома...
Ничего нет страшнее пустоты, обведённой глиною.
Человек закрывающий глаза - это оболочка.
В момент усталости нечувствительно появляется в замкнутом сознании лишняя координата и в непрерывном, тяжёлом от обилия вещества, мире вздувается пустота.
Тихо... Надо угомониться...
Видишь, наша Родина в снегу.
Напрочь одичалые дворы
и автобус жёлтый на кругу —
наши новогодние дары.
Поднеси грошовую свечу,
купленную в Риге в том году, —
как сумею сердце раскручу,
в белый свет, прицелясь, попаду.
В белый свет, как в мелкую деньгу,
медный неразменный талисман.
И в автобус жёлтый на кругу
попаду и выверну карман.
Родина моя галантерей,
в реках отразившихся лесов,
часовые гирьки снегирей
подтяни да отопри засов,
едут, едут, фары, бубенцы.
Что за диво — не пошла по шву.
Льдом свела, как берега, концы.
Снегом занесла разрыв-траву.
1988
2
И в минус тридцать, от конфорок
не отводя ладоней, мы —
«спасибо, что не минус сорок» —
отбреем панику зимы.
Мы видим чёрные береты,
мы слышим шутки дембелей,
и наши белые билеты
становятся ещё белей.
Ты не рассчитывал на вечность,
души приблудной инженер,
в соблазн вводящую конечность
по-человечески жалел.
Ты головой стучался в бубен.
Но из игольного ушка
корабль пустыни «все там будем» —
шепнул тебе исподтишка.
Восславим жизнь — иной предтечу!
И, с вербной веточкой в зубах,
военной технике навстречу
отважимся на двух горбах.
Восславим розыгрыш, обманку,
странноприимный этот дом.
И честертонову шарманку
во все регистры заведём.
1990
3
Рождение. Школа. Больница.
Столица на липком снегу.
И вот за окном заграница,
похожа на фольгу-фольгу,
цветную, из комнаты детской,
столовой и спальной сиречь,
из прошлой навеки, советской,
которую будем беречь
всю жизнь. И в музее поп-арта
пресыщенной черни шаги
нет-нет да замедлит грин-карта
с приставшим кусочком фольги.
И голубь, от холода сизый,
взметнётся над лондонским дном
над телом с просроченной визой
в кармане плаща накладном.
И призрачно вспыхнет держава
над еврокаким-нибудь дном,
и бобби смутят и ажана
корявые нэйм и преном.
А в небе, похлеще пожара,
и молот, и венчик тугой
колосьев, и серп, и держава
со всею пенькой и фольгой.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
