...и, конечно же, – уютнейший и обширнейший письменный стол с куполами чернильниц, купидонами пресс-папье и небрегающими строгих форм стопами удивительных книг, подле коих – бронзовые ножницы с именем, а лаконичная пепельница из лакового гранита соседствует с начищенным кубком для карандашей и спичечницей в лапках и патине. Обильный пространством и всё-таки уютный письменный стол – маленький домашний Страстной бульвар, место для памятника и, напротив, памятник сам, среди подробностей. За письменным столом не пишут – на нём Памятник, который может быть как раз заслонён Бюстом, требующим иных совершенно ритмов и рифм, – но Памятник непременно есть, он аристократично обязателен в полупоклоне своём, даже если выглядывает из-за Бюста или задвигается за Портрет в стальной рамке, на Памятнике отдыхают глаза от подлостей чужих и собственных, ему можно подмигнуть облегчённо – Бюст серьёзен, а Портрет – прост! Но Памятник есть всегда! Он любим диктаторами письменных столов, он невероятно ловко и разумно вписывается в канцелярщину сукна и тяжеловесность нарочитой беспорядочности, несмотря даже на вольнодумные бакенбарды и аккуратную игривость железных пальцев, а вдруг – и благодаря им. И ещё – памятник необходим! Крайне, всерьёз, откровенно, вот так!.. Любовное чувство к нему пропускает цензура, покойная и непрерываемая ни на один день цензура чернильниц и кофейных чашечек.
...Имеющий в кармане мускус
не кричит об этом на улицах.
Запах мускуса говорит за него.
Саади
У поэтов есть такой обычай -
В круг сойдясь, оплевывать друг друга.
Магомет, в Омара пальцем тыча,
Лил ушатом на беднягу ругань.
Он в сердцах порвал на нем сорочку
И визжал в лицо, от злобы пьяный:
"Ты украл пятнадцатую строчку,
Низкий вор, из моего "Дивана"!
За твоими подлыми следами
Кто пойдет из думающих здраво?"
Старики кивали бородами,
Молодые говорили: "Браво!"
А Омар плевал в него с порога
И шипел: "Презренная бездарность!
Да минет тебя любовь пророка
Или падишаха благодарность!
Ты бесплоден! Ты молчишь годами!
Быть певцом ты не имеешь права!"
Старики кивали бородами,
Молодые говорили: "Браво!"
Только некто пил свой кофе молча,
А потом сказал: "Аллаха ради!
Для чего пролито столько желчи?"
Это был блистательный Саади.
И минуло время. Их обоих
Завалил холодный снег забвенья.
Стал Саади золотой трубою,
И Саади слушала кофейня.
Как ароматические травы,
Слово пахло медом и плодами,
Юноши не говорили: "Браво!"
Старцы не кивали бородами.
Он заворожил их песней птичьей,
Песней жаворонка в росах луга...
У поэтов есть такой обычай -
В круг сойдясь, оплевывать друг друга.
1936
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
