Постоянство веры - столь непостоянное состояние, что требует постоянного неизбывного и беспрестанного присмотра, причем, самым настойчивым и ответственным способом. Да. И это не пустые слова, сказанные мною от какого-то сиюминутного впечатления или, извините, заради неприличного каламбура, а плод выношенный мною годами всесторонних скурпулезных наблюдений за различными людьми и животными, а равно труд осмысления этого плода трезвым рассудком. Вот,к примеру сказать, бочка… или нет, нагляднее будет в обратном смысле – сельдь. Судите сами, дорогой читатель.
Как-то раз, гуляли мы с сослуживцем моим Иваном Кристиановичем Перепешка вверх по Моховой от Тарле,и, будучи в настроении самом благостном и даже приподнятом, решили зайти в Копенгаген, дабы продлить приятное состояние своё. Я было замешкал, приводя себя к виду надлежащему, а Иван Карлович, по порывистости своей натуры, ждать меня не стали и скоро вошли первыми. Но не прошло и двух минут, как из Копенгагена донесся недоуменный и рассерженный их крик: «Ну, вы подумайте только какая гнусность, черте что творится! А еще Копенгаген называется!» Следом за криком, очень поспешно, даже можно сказать "как ошпаренный", выскочили из этого злосчастного места сами Иван Казимирович. Немного отдышавшись и придя к благоразумию после треволнений, они любезно, хотя все же несколько эмоционально, сочли возможным пояснить мне причину своей внезапной экзальтации. Из этих разъяснений вышло, что удивление, высказанное таким необычно громким манером, всецело относилось к тому ощущению Ивана Збигневича, что в Копенгагене не оказалось атлантической сельди, до которой они были с недавних пор большой охотник. Правда, должен вам заметить, что на самом деле Иван Сигизмундович посетили не совсем Копенгаген, а я бы даже сказал, совсем не Копенгаген, а скажем… "Антверпен". Да и сельди не то чтобы не было по факту наличия, как потом в служебном порядке оказалось, а просто... по старинному мавританскому обычаю все приводить к ординации (в порядок, по-нашему), сельдь была сложена штабелем, и не как-нибудь, а строго под прилавок и густо полита скипидаром, в соответствии с тем же португальским побытом и санитарными нормами, господствующими от времен Иордана Грамматика в означенном Дрездене. Иван Кшыштович же, по склонности своей с детства все преувеличивать, просто скоропалительно сделали заключение, не произведя надлежащего в этом случае всестороннего осмотра места исчезновения столь недавно любезной ему рыбки. Но даже когда иллюзия эта развеялась способом, о котором в образованном обществе и говорить не стоит, Иван Стефанович все равно обходили стороной любой Копенгаген и, в знак протеста против зыбкости и непостоянства природы человечьего разума, перестали верить в сельдь совсем. Чем только подтвердили мои выводы. За что им огромное, хотя и немного грустное в свете столь печальных обстоятельств, спасибо.
P. S. Хотя я, как человек глубокосомнительный, долгом своим предпочитаю думать, что дело происходило все-таки в Копенгагене. И имею на то твердые основания, заключающиеся в том факте, что некоторые экземпляры этого столь любимого в прошлом Степаном Ивановичем рыбного сорта, люди сведущие имеют обыкновение именовать норвежской сельдью, а вовсе не швейцарской. Это только сыр бывает швейцарский, да и то не всегда. А сельдь, по моим целеустремленным многолетним наблюдениям – никогда не бывает. Определенно.
Вот скромная приморская страна.
Свой снег, аэропорт и телефоны,
свои евреи. Бурый особняк
диктатора. И статуя певца,
отечество сравнившего с подругой,
в чем проявился пусть не тонкий вкус,
но знанье географии: южане
здесь по субботам ездят к северянам
и, возвращаясь под хмельком пешком,
порой на Запад забредают - тема
для скетча. Расстоянья таковы,
что здесь могли бы жить гермафродиты.
Весенний полдень. Лужи, облака,
бесчисленные ангелы на кровлях
бесчисленных костелов; человек
становится здесь жертвой толчеи
или деталью местного барокко.
2. Леиклос
Родиться бы сто лет назад
и сохнущей поверх перины
глазеть в окно и видеть сад,
кресты двуглавой Катарины;
стыдиться матери, икать
от наведенного лорнета,
тележку с рухлядью толкать
по желтым переулкам гетто;
вздыхать, накрывшись с головой,
о польских барышнях, к примеру;
дождаться Первой мировой
и пасть в Галиции - за Веру,
Царя, Отечество, - а нет,
так пейсы переделать в бачки
и перебраться в Новый Свет,
блюя в Атлантику от качки.
3. Кафе "Неринга"
Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,
провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,
и пространство, прищурившись, подшофе,
долго смотрит ему в затылок.
Потерявший изнанку пунцовый круг
замирает поверх черепичных кровель,
и кадык заостряется, точно вдруг
от лица остается всего лишь профиль.
И веления щучьего слыша речь,
подавальщица в кофточке из батиста
перебирает ногами, снятыми с плеч
местного футболиста.
4. Герб
Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч, и повсеместно
в Литве преследует он честно
другим не видимую цель.
Кого он, стиснув меч в ладони,
решил настичь? Предмет погони
скрыт за пределами герба.
Кого? Язычника? Гяура?
Не весь ли мир? Тогда не дура
была у Витовта губа.
5. Amicum-philosophum de melancholia, mania et plica polonica
Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись - и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит "ненавижу"
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.
6. Palangen
Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него - свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним - только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.
7. Dominikanaj
Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и, погодя,
в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
- Прости меня.
1971
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
