Ильич очень любил электричество - обладая железной волей, часами мог, оцепенев, смотреть на лампочку и размышлять о его Великой преобразовательной сущности, ни разу даже не мигнув. Правда от этого у него постоянно слезились глаза, и он уже ничего не видел вокруг. Товарищи по партии очень переживали за зрение вождя и упросили разных светил науки, чтобы те строго-настрого запретили Ильичу часами рассматривать лампочку, не мигая ни разу. Ильич, кроме сущности электричества, любил товарищей по партии, а также слушать советы разных научных людей и никак не мог расстраивать товарищей и светил, не расстраиваясь сам. Но и не думать о Великой преобразовательной сущности он тоже не мог! Решая эту дилемму, со свойственной ему находчивостью и решительностью, Ильич, когда на него накатывала необходимость размышлять о великой преобразовательной сущности, завел себе в привычку надевать на голову ведро для защиты зрения и уже в таком виде смотрел на лампочку.
Увидев Ильича с ведром на голове, Мария Ильинична сразу вешала на дверь кабинета табличку «Не беспокоить!», неплотно прикрывала дверь, чтобы осталась небольшая щель и вызывала телеграфом известного английского фантаста Герберта Уэллса. Герберт Уэллс, смотря в щель, даже привставал на цыпочки и, также как Ильич, цепенел на несколько часов, созерцая размышляющего вождя. Потом, вернувшись в свой буржуазный Лондон, известный фантаст писал новые главы к роману «Человек-невидимка».
Она пришла с мороза,
Раскрасневшаяся,
Наполнила комнату
Ароматом воздуха и духов,
Звонким голосом
И совсем неуважительной к занятиям
Болтовней.
Она немедленно уронила на пол
Толстый том художественного журнала,
И сейчас же стало казаться,
Что в моей большой комнате
Очень мало места.
Всё это было немножко досадно
И довольно нелепо.
Впрочем, она захотела,
Чтобы я читал ей вслух "Макбета".
Едва дойдя до пузырей земли,
О которых я не могу говорить без волнения,
Я заметил, что она тоже волнуется
И внимательно смотрит в окно.
Оказалось, что большой пестрый кот
С трудом лепится по краю крыши,
Подстерегая целующихся голубей.
Я рассердился больше всего на то,
Что целовались не мы, а голуби,
И что прошли времена Паоло и Франчески.
6 февраля 1908
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
