О том, что грядёт день рожденья, я вспомнила за неделю. И не просто день рожденья, а, можно сказать, юбилей, пусть и не совсем круглый. И целых семь дней в запасе. Я тут же решила, что обойдусь без обычных трёх-четырёх фирменных салатов, а придумаю что-нибудь оригинальное. С чего начать подготовку? Конечно, с магазина. Естественно, с книжного. Выбрав увесистое издание с не очень оригинальным названием "Салаты", я немедленно начала выуживать ценные рецепты методом исключения. Отмела всякую макаронно-свекольно-картофельную ерунду, исключила рецепты, содержащие незнакомые слова, выбрала по одному из подобных, посчитала. Пятьдесят. Многовато. После безжалостной фильтрации осталось всего десять эксклюзивов. Справлюсь, - храбро решила я и, заглушив внутренний голос, выписала ингредиенты, честно разделила список на четыре равные части и раздала всем членам семьи. Чтоб им тоже не было скучно.
Следующие дни я сначала с удовольствием, а потом с некоторой тревогой наблюдала за ростом горы продуктов. Вечером накануне дня рожденья началась натуральная паника - не успею! Впрочем, почему не успею? Если что-то сделать прямо сейчас, то на завтра останется меньше. Подкрепив себя бокалом вина, я отправилась на кухню.
Поставив вариться мясо - свинину, говядину, язык и куриное филе, занялась чисткой рыбы, грибов, картошки, морковки, тонко нарезала и замариновала лук. Время стояло, семья спала, бормотал телевизор. На плите менялись кастрюли и сковородки. Я, как заведённая, продолжала мыть, чистить, резать, помешивать, сливать...
Налаженный конвейер остановило внезапно наступившее утро. Выпив с семейством кофе и заверив, что со мной всё в порядке, сама я, однако, ничуть не успокоилась - очень бодрил вид на громадьё подготовленных полуфабрикатов, которое предстояло нарезать и нашинковать. Не теряя времени на отдых, я приступила ко второму действию кулинарного балета.
Первые салаты выглядели роскошно, особенно радовали глаз слоёные. Неожиданно быстро вернувшиеся из школы дети мгновенно втянулись в процесс - им было поручено относить в комнату готовые блюда и выискивать свободные ёмкости. Лёгкая заминка случилась, когда одновременно закончилось место на столе и большие салатники. Мимоходом пожалев об отсутствии в природе двухъярусных столов, мы просто поставили рядом ещё один, такой же, а я начала заполнять керамические миски, а потом и пластиковые, решив, что некоторая эклектичность формы не должна повредить содержимому.
Когда салаты были готовы, остальные закуски кое-как распиханы между ними, фрукты разложены по вазам и вместе с напитками выставлены на журнальный столик из-за отсутствия пространства на двух основных, а я, приведённая в относительный порядок, ставила в духовку горячее, лелея надежду на кратковременный отдых, раздался звонок в дверь.
Гости, входя в комнату, столбенели и замолкали на несколько секунд. Действительно, зрелище громоздящихся салатов вызывало... нет, не уважение и не ужас, а недоумение.
- Ты на сколько человек готовила? - тихонько спросила подруга.
Я пожала плечами.
- Удивить хотела.
- У тебя получилось.
Расселись, налили шампанское. Кто-то попросил хлеба. Оп-па, а вот об этом я как раз и забыла.
- В этом доме даже хлеба нет, - произнёс мрачный голос.
Это был единственный день рожденья в моей жизни, когда пришедшему позже не наливали штрафной бокал, а накладывали штрафной салат.
А книжечку ту я на следующий день выбросила.
Что-нибудь о тюрьме и разлуке,
Со слезою и пеной у рта.
Кострома ли, Великие Луки -
Но в застолье в чести Воркута.
Это песни о том, как по справке
Сын седым воротился домой.
Пил у Нинки и плакал у Клавки -
Ах ты, Господи Боже ты мой!
Наша станция, как на ладони.
Шепелявит свое водосток.
О разлуке поют на перроне.
Хулиганов везут на восток.
День-деньской колесят по отчизне
Люди, хлеб, стратегический груз.
Что-нибудь о загубленной жизни -
У меня невзыскательный вкус.
Выйди осенью в чистое поле,
Ветром родины лоб остуди.
Жаркой розой глоток алкоголя
Разворачивается в груди.
Кружит ночь из семейства вороньих.
Расстояния свищут в кулак.
Для отечества нет посторонних,
Нет, и все тут - и дышится так,
Будто пасмурным утром проснулся -
Загремели, баланду внесли, -
От дурацких надежд отмахнулся,
И в исподнем ведут, а вдали -
Пруд, покрытый гусиною кожей,
Семафор через силу горит,
Сеет дождь, и небритый прохожий
Сам с собой на ходу говорит.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
