Его звали Пашка - золотарь. А мальчишки, которые бежали за его машиной, вдогонку кричали:"Пашка - говночист!"
О приезде на улицу Кирпичную, что неподалёку от Семёновской площади, извещать не было нужды. Крепкая вонь окутывала всё ближайшее пространство. На Кирпичной много было отхожих мест. В основном улица была застроена одно и двух этажными домами, ещё дореволюционной застройки. В конце улицы возвышался единственный трёхэтажный корпус лакокрасочного завода, где в основном работали жители Кирпичной.
Там также трудилась пышнотелая, статная, голубоглазая Надежда, за которой ухаживал, и довольно успешно, Пашка - золотарь. Надежда, хотя и воспитывалась в строгих нравственных правилах, но по приезду Пашки в отпуск, с Северного флота, ему уступила. Пашка, парень был видный:высокий, светловолосый, волнистые волосы ниспадали ему на лоб. Девушки, мечтательно смотрели ему вслед, и с завистью наблюдали, как он, ещё в морской форме, приходил встречать Надю.
Но когда Пашка сел за руль, " говночистки", так его машину откровенно называли все, Надежда стала протестовать против его выбора. Вплоть до того, что порвёт с ним. Особенно непримирима была мать Надежды.
-Ты что? за говночиста замуж собралась?
- Он не говночист, а ассенизатор, парировала Надя.
- Хоть как назови, хоть в печь сажай, говночист и есть говночист, на эту работу, берут пожилых. А он? Молодой, красивый. Что его прельстило? Больше платят? На полкопейки больше. Детей ваших, что народятся, так и будут дразнить:"дети говночиста". Надя в душе соглашалась с матерью. В принципе она была права. И хоть Пашка следил за собой, каждый день тщательно мылся, но Надя не могла перебороть брезгливость , которую вскоре почувствовала к нему. К тому же она, напрочь отказала ему в близости. Пашку это бесило, и он вскоре почувствовал Надино отторжение
Он не видел её уже несколько месяцев, приходил к ней домой, но мать Надежды, не пускала его за порог. Посылая ему вослед:" Говночисты нам не нужны!"
Почему Паша не уходил с этой, мало престижной работы? Во-первых, действительно платили значительно больше, к тому же он поступил на заочное отделение в МАМИ, т.е. автомеханический. Кроме того у него всегда оставалось много свободного времени.
Однажды на работе, ему, сменщик Василич намекнул:"Надежда-то твоя замуж выходит, в воскресение, в заводской столовой будет свадьба." Пашку, словно обожгло, но он вида не подал и даже поблагодарил.
Вечером, после очистки, слил только часть груза.
И поставил машину в гараж. Никто не обратил на запах внимания. Промывка машин не осуществлялась каждый день, то воды на базе не было,то гидрант плохо работал.
Рано утром Пашка сходил к заводской столовой, проверил насколько прочно закрываются форточки, и спустя несколько часов, после полудня, когда веселье было в полном разгаре, и слышались крики:"Горько!" А день выдался прекрасный, солнечный, щебетали воробьи, голуби неуклюже суетились возле столовой, в надежде на поживу, со свадебного стола, кошки лениво прогуливались в ожидании съестного.
Пашка подъехал к намеченному окну, выбил форточку и вставил очистительную трабу в окно, при этом нажав на акселератор. Фекалии медленно и неукротимо поплыли на свадебный стол. Вонь и крики нарушили веселье.
Пашку били крепко, особенно старался жених. А Надежда стояла в стороне, с заплаканным лицом, видя окровавленное лицо Паши и его печальные глаза.
Пашке дали год, за злостное хулиганство. И хотя прокурор запросил больше, но судья принял во внимание важный аргумент:"Любовь".
Через год, на выходе из тюрьмы, Павла ждала Надежда.
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
