- Юр, принеси воды! Пока тёть Маруся на базаре, я уберусь, - Юрий взял у Маринки ведро и пошёл к колодцу. Через час в комнатах пахло свежестью и прохладой.
- Сеструха, а иди за меня замуж!
- Ты что, Юр, мы же двоюродные. Нельзя.
- А письма мне какие писала в армию, кулёма?
- Я же просто так, чтоб тебе веселее было.
Вечером пошли на речку. Вода тёплая. Они плавали, плескались, смеялись. Вдруг Юрий подхватил Маринку на руки, прижал к себе и поцеловал.
- Ты что, совсем дурак! – она вырвалась и поплыла к берегу. Домой пришли молчком.
- Эй, чего надулась, как мышь на крупу? – спросила тётка. – Гостить надоело?
…В декабре сыграли свадьбу. Маринка с округлившимся животиком сидела счастливая рядом с Юрием, гладила его по рукаву и шептала:» Юр, а хорошо, что мы поженились, правда?» Свекровь обнимала сестру и говорила: «Антонида, мы с тобой теперь и сёстра и сватьи, вот дела так дела!
Весной Маринка родила мертвого ребёнка. После выписки из роддома она всё искала укромного уголка. «Всё хорошо будет, сестрёнка, - успокаивал её по ночам Юрий, вставал и выходил во двор курить.
Через год они взяли на воспитание трехмесячную девочку. Через три года девочку сбила машина..
-Бог наказал, - шептались по деревне старухи, - грех родне сходиться.
Юрий и Марина вместе старели. Однажды вечером, расчёсывая перед сном волосы, она проговорила: «Седею уже…- закрыла лицо ладонями, - зчем, зачяем я тогда к вам приехала?!»
Юрий стоял, опершись на косяк, смотрел на жену. Потом подошёл, отнял руки её от лица:
- Марина, а мне и сейчас кроме тебя никто не нужен, - он с силой ударил кулаком по спинке кровати. - Не нужен! Не нужен! Не нужен!!!
Одесную одну я любовь посажу
и ошую — другую, но тоже любовь.
По глубокому кубку вручу, по ножу.
Виноградное мясо, отрадная кровь.
И начнётся наш жертвенный пир со стиха,
благодарного слова за хлеб и за соль,
за стеклянные эти — 0,8 — меха
и за то, что призрел перекатную голь.
Как мы жили, подумать, и как погодя
с наступлением времени двигать назад,
мы, плечами от стужи земной поводя,
воротимся в Тобой навещаемый ад.
Ну а ежели так посидеть довелось,
если я раздаю и вино и ножи —
я гортанное слово скажу на авось,
что-то между «прости меня» и «накажи»,
что-то между «прости нас» и «дай нам ремня».
Только слово, которого нет на земле,
и вот эту любовь, и вот ту, и меня,
и зачатых в любви, и живущих во зле
оправдает. Последнее слово. К суду
обращаются частные лица Твои,
по колено в Тобой сотворённом аду
и по горло в Тобой сотворённой любви.
1989
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
