Переживальская лошадь читает френд-ленту, сидя в большом вертящемся кресле. Звонит телефон. Лошадь прядает ушами, снимает наушники и нажимает копытом кнопку громкой связи.
— Лошадь! Ты дома?
— А где?
— Ты за окно глянь! На улице снег идёт!
Лошадь поворачивается в сторону окна, её глаза скашиваются за переносицу, не отрываясь от экрана монитора. Она читает блог о погоде.
— Пушистый, – читает лошадь, – кружится крупными хлопьями.
— Что?
— Это не тебе.
— Ты там не одна? Кто у тебя?
— Никого, это я с мышкой разговариваю.
— С какой мышкой?
— С логитеховской обычной мышкой!
— Ты уверена? Ты раньше с мышами не разговаривала!
— А теперь разговариваю. С кем хочу, с тем разговариваю.
— Лошадь… я тебя чем-то обидел?
— Ничем ты меня не обидел! Я мышку уронила!
— Ты на меня кричишь.. ты раньше никогда на меня не кричала.
— Я не на тебя кричу! Я на мышку кричу! Логитеховскую!
— А на коньках?..
Лошадь вздыхает, встаёт с вертящегося кресла, одевает уздечку, шарфик, и, неотрывно глядя в монитор, нажимает на компьютере большую красную кнопку. В глазах у неё лошадиная тоска. Экран гаснет.
Лошадь медленно поворачивается к окну и ресницы, затрепетав, взмывают. В прекрасных огромных глазах отражается летящий хлопьями снег за окном и катящийся по улице на коньках длинноногий верблюд с букетом белых роз.
Он подъезжает всё ближе, протягивает букет лошади и тонет в её глазах. Кружащиеся огромные снежинки танцуют вокруг них в безудержном праздничном хороводе.
Выползшая из-под стола маленькая логитеховская мышка, прильнув к оконному стеклу, смотрит на счастливую парочку, катящуюся на коньках всё дальше вдоль заснеженных домов.
Казалось, внутри поперхнётся вот-вот
и так ОТК проскочивший завод,
но ангел стоял над моей головой.
И я оставался живой.
На тысячу ватт замыкало ампер,
но ангельский голос не то чтобы пел,
не то чтоб молился, но в тёмный провал
на воздух по имени звал.
Всё золото Праги и весь чуингам
Манхэттена бросить к прекрасным ногам
я клялся, но ангел планиды моей
как друг отсоветовал ей.
И ноги поджал к подбородку зверёк,
как требовал знающий вдоль-поперёк-
«за так пожалей и о клятвах забудь».
И оберег бился о грудь.
И здесь, в январе, отрицающем год
минувший, не вспомнить на стуле колгот,
бутылки за шкафом, еды на полу,
мочала, прости, на колу.
Зажги сигаретку да пепел стряхни,
по средам кино, по субботам стряпни,
упрёка, зачем так набрался вчера,
прощенья, и etc. -
не будет. И ангел, стараясь развлечь,
заводит шарманку про русскую речь,
вот это, мол, вещь. И приносит стило.
И пыль обдувает с него.
Ты дым выдыхаешь-вдыхаешь, губя
некрепкую плоть, а как спросят тебя
насмешник Мефодий и умник Кирилл:
«И много же ты накурил?»
И мене и текел всему упарсин.
И стрелочник Иов допёк, упросил,
чтоб вашему брату в потёмках шептать
«вернётся, вернётся опять».
На чудо положимся, бросим чудить,
как дети, каракули сядем чертить.
Глядишь, из прилежных кружков и штрихов
проглянет изнанка стихов.
Глядишь, заработает в горле кадык,
начнёт к языку подбираться впритык.
А рот, разлепившийся на две губы,
прощенья просить у судьбы...
1993
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
