Умер как-то самый нищий русит на этой планете.
Ну, куда его, конечно же, на наше альтернативное городское кладбище.
А там, в преддверии, встречает его вполне живой Познер, из одноименной передачи, и от имени Господа, он, как истинный атеист, любит это делать, спрашивает:
- Вот, Вы, старче, жили худо-бедно, всё отдавали другим и теперь можете пожелать всего, чего только Ваша душа хочет и много.
Вот, если Вы сейчас встретитесь с Ним, чего бы Вы хотели самого такого?
И, о, чудо! Нищий открывает глаза, сглатывает слюну и робко...
- Чашечку кофе... По утрам...
Познер сжимает кулаки, и...
- Вы уж извините меня, у меня такая проклятая профессия, но я, все же, спрошу, а Вы можете и не отвечать:
- И это всё, чего Вы хотите?!
Нищий молчит, долго, глаза закрыты, только брови чуть шевелятся, а в последний момент перед окончанием моей любимой передачи...
-Если можно, то... Булочку... С маслом.
Вот и я, сегодня, встал, выпил кофе, вспомнил булочку, а потом дотащился и до лоджии...
И вижу...
Свет-то новый в нашей пустыне!!!
Ещё беспощаднее глаза выжигает...
Так что, по моему мнению, конец старого света таки состоялся.
А наша стихотворная архаика ещё продержится какое-то время.
А потом угаснет.
Вместе с Солнцем.
И как он медлил, то мужи те,
по милости к нему Господней,
взяли за руку его, и жену его, и двух
дочерей его, и вывели его,
и поставили его вне города.
Бытие, 19, 16
Это вопли Содома. Сегодня они слышны
как-то слишком уж близко. С подветренной стороны,
сладковато пованивая, приглушенно воя,
надвигается марево. Через притихший парк
проблеснули стрижи, и тяжелый вороний карк
эхом выбранил солнце, дрожащее, как живое.
Небо просто читается. Пепел и птичья взвесь,
словно буквы, выстраиваются в простую весть,
что пора, брат, пора. Ничего не поделать, надо
убираться. И странник, закутанный в полотно,
что б его ни спросили, вчера повторял одно:
Уходи. Это пламя реальней, чем пламя Ада.
Собирайся. На сборы полдня. Соберешься – в путь.
Сундуки да архивы – фигня. Населенный пункт
предназначен к зачистке. Ты выживешь. Сущий свыше
почему-то доволен. Спасает тебя, дружок.
Ты ли прежде писал, что и сам бы здесь все пожог?
Что ж, прими поздравленья. Услышан. Ты складно пишешь.
Есть одно только пламя, писал ты, и есть одна
неделимая, но умножаемая вина.
Ты хотел разделить ее. Но решено иначе.
Вот тебе к исполненью назначенная судьба:
видеть все, и, жалея, сочувствуя, не судя,
доносить до небес, как неправедники свинячат.
Ни священник, ни врач не поможет – ты будешь впредь
нам писать – ты же зряч, и не можешь того не зреть,
до чего, как тебе до Сириуса, далеко нам.
Даже если не вслух, если скажешь себе: молчи,
даже если случайно задумаешься в ночи, -
все записывается небесным магнитофоном.
Ты б слыхал целиком эту запись: густой скулеж
искалеченных шавок, которым вынь да положь
им положенное положительное положенье.
Ты б взвалил их беду, тяжелейшую из поклаж?
Неуместно, безвестно, напрасно раздавлен - дашь
передышку дыре, обрекаемой на сожженье.
Начинай с тривиального: мой заблеванных алкашей,
изумленному нищему пуговицу пришей, -
а теперь посложнее: смягчай сердца убежденных урок,
исповедуй опущенных, увещевай ментов, -
и сложнейшее: власть. С ненавистных толпе постов
поправляй, что придумает царствующий придурок:
утешай обреченных, жалей палачей и вдов…
А не можешь – проваливай. Знать, еще не готов.
Занимайся своими письменными пустяками.
И глядишь, через годы, возьми да и подфарти
пониманье, прощенье и прочее. Но в пути
лучше не оборачивайся. Превратишься в камень.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
