Как просто мы сеем порой разрушения и сами этого не замечаем.
Она залетела в распахнутую дверь машины. Было лето. В салоне стояли жар и духота. Ей хотелось оттуда вырваться, но Она не знала куда лететь. Она увидела зелень деревьев, шумные машины, людей и кинулась к ним, но стукнулась о стекло. Сзади девочка вскрикнула и вцепилась в руку матери. Она ещё раз попробовала вылететь, но также безуспешно. Перед испуганной девочкой сидела молодая мамаша с ребёнком на руках. Малыш что-то лепетал, и у него изо рта вываливалась конфета.
- Ешь, - всё повторяла мамаша и запихивала её обратно в рот.
А девочка за ними всё прижималась к маме и твердила: «Оса, оса».
Оса жужжала и билась об стекло. Напрасно она искала там выход, перебирала лапками по скользкой поверхности, обессиленная падала вниз. Вскоре её заметил весь салон. Мамаша быстро обзавелась куском газеты и приготовилась раздавить насекомое, защищая своё чадо. Тут ребенок опять выплюнул ненавистный леденец.
- Ешь, - заявила мамаша и сунула конфету обратно.
- Не-а, - прозвучал детский голосок.
- Ешь, а то оса прилетит и съест конфетку.
Малыш быстро испуганно принялся живать.
В маршрутку вошла женщина. Передала деньги за проезд и заметила:
- О, да у вас здесь целый истребитель.
- А мы уже газеткой обзавелись,- вставила мамаша.
Тут оса забилась в угол окна за женщиной, мамаша быстро сунула ей в руки оторванный кусок газеты. Одно точное движение…
Весь салон вздохнул с облегчением, мать и дочь весело болтали, малыш, наконец-то доевший конфету, что-то весело лепетал, мамаша его не слушала, а в углу лежала мёртвая, никем не замечаемая оса.
Меня любила врач-нарколог,
Звала к отбою в кабинет.
И фельдшер, синий от наколок,
Во всем держал со мной совет.
Я был работником таланта
С простой гитарой на ремне.
Моя девятая палата
Души не чаяла во мне.
Хоть был я вовсе не политик,
Меня считали головой
И прогрессивный паралитик,
И параноик бытовой.
И самый дохлый кататоник
Вставал по слову моему,
Когда, присев на подоконник,
Я заводил про Колыму.
Мне странный свет оттуда льется:
Февральский снег на языке,
Провал московского колодца,
Халат, и двери на замке.
Студенты, дворники, крестьяне,
Ребята нашего двора
Приказывали: "Пой, Бояне!" –
И я старался на ура.
Мне сестры спирта наливали
И целовали без стыда.
Моих соседей обмывали
И увозили навсегда.
А звезды осени неблизкой
Летели с облачных подвод
Над той больницею люблинской,
Где я лечился целый год.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
