Как просто мы сеем порой разрушения и сами этого не замечаем.
Она залетела в распахнутую дверь машины. Было лето. В салоне стояли жар и духота. Ей хотелось оттуда вырваться, но Она не знала куда лететь. Она увидела зелень деревьев, шумные машины, людей и кинулась к ним, но стукнулась о стекло. Сзади девочка вскрикнула и вцепилась в руку матери. Она ещё раз попробовала вылететь, но также безуспешно. Перед испуганной девочкой сидела молодая мамаша с ребёнком на руках. Малыш что-то лепетал, и у него изо рта вываливалась конфета.
- Ешь, - всё повторяла мамаша и запихивала её обратно в рот.
А девочка за ними всё прижималась к маме и твердила: «Оса, оса».
Оса жужжала и билась об стекло. Напрасно она искала там выход, перебирала лапками по скользкой поверхности, обессиленная падала вниз. Вскоре её заметил весь салон. Мамаша быстро обзавелась куском газеты и приготовилась раздавить насекомое, защищая своё чадо. Тут ребенок опять выплюнул ненавистный леденец.
- Ешь, - заявила мамаша и сунула конфету обратно.
- Не-а, - прозвучал детский голосок.
- Ешь, а то оса прилетит и съест конфетку.
Малыш быстро испуганно принялся живать.
В маршрутку вошла женщина. Передала деньги за проезд и заметила:
- О, да у вас здесь целый истребитель.
- А мы уже газеткой обзавелись,- вставила мамаша.
Тут оса забилась в угол окна за женщиной, мамаша быстро сунула ей в руки оторванный кусок газеты. Одно точное движение…
Весь салон вздохнул с облегчением, мать и дочь весело болтали, малыш, наконец-то доевший конфету, что-то весело лепетал, мамаша его не слушала, а в углу лежала мёртвая, никем не замечаемая оса.
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
