В тот далёкий день моих проводов в армию, тётя Нина стригла меня своей старой машинкой, и мои чёрные кудри медленно падали на пол. Женщины. увидев мой голый затылок, стали тихо всхлипывать. Я тоже начал было пускать слезу, и вдруг услышал строгий голос своей бабушки:
- Солдат- не баба!
И взял себя в руки.
Бабушка жила в районе Киевской, в бараке на 3-й Луговой.
На третий день после моей демобилизации и возвращения в Москву, мама сказала:
- Поезжай на Киевскую, бабушка ждёт тебя, дни считает.
Я постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл в маленькую комнату бабушки. Она с удивлением смотрела на стоящего в дверях военного моряка и растерянно молчала. И только услышав мой голос:"Бабушка, ты что, меня не узнаёшь?- с радостным возгласом бросилась меня обнимать.
- Ромеле, дитя моё, ты ли это? Ты вернулся! Дай я на тебя посмотрю! Какой ты красивый! Они в армию забирают самых лучших!
Радости бабушки не было предела. Налив мне вишнёвой настойки, и пододвинув бутерброд с брынзой. она сказала:
- Выпей! Эту настойку я для тебя берегла, будешь приходить и пить.
- Да я, бабушка, не пью почти, очень мало.
- Вот и хорошо, а сейчас выпей за себя и за меня. Чтоб мы так жили!
Мы шли с ней по 3-й Луговой. Бабушка держалась за рукав моей морской формы, давая понять всем прохожим, что этот красивый стройный моряк- её внук.
- Хинька! Это твой внук?- спрашивали знакомые.
- Да, это мой внук, он морской моряк!
и вдруг мы услышали въедливый ржавый голос:
- Хинька, это твой внук?
- Конечно, он моряк, - в очередной раз с гордостью ответила бабушка.
- А сколько он прослужил?- обратился к бабушке обладатель столь неприятного голоса. Хотя шёл он с моей стороны, и было бы удобней спросить меня.
- Три года, ответил я.
- Почему он служил три года?- он попрежнему обращался к бабушке, как будто я глухонемой. - Мой внук на Дальнем Востоке,а ему служить четыре года.
- У нас на Северном флоте служат 3 года.
- Почему?
- Потому, - лучшего ответа я не нашёл.Но тут вмешалась бабушка:
- Что ты пристал, Мордехай? Мой внук отслужил три года. Твой должен служить четыре. Ты что, хочешь, чтоб мой внук ещё год служил? Пусть твой служит лучше, раньше домой отпустят.
И мы с бабушкой пошли дальше.
Когда я утром просыпаюсь,
я жизни заново учусь.
Друзья, как сложно выпить чаю.
Друзья мои, какую грусть
рождает сумрачное утро,
давно знакомый голосок,
газеты, стол, окошко, люстра.
«Не говори со мной, дружок».
Как тень слоняюсь по квартире,
гляжу в окно или курю.
Нет никого печальней в мире —
я это точно говорю.
И вот, друзья мои, я плачу,
шепчу, целуясь с пустотой:
«Для этой жизни предназначен
не я, но кто-нибудь иной —
он сильный, стройный, он, красивый,
живёт, живёт себе, как бог.
А боги всё ему простили
за то, что глуп и светлоок».
А я со скукой, с отвращеньем
мешаю в строчках боль и бред.
И нет на свете сожаленья,
и состраданья в мире нет.
1995, декабрь
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
