В тот далёкий день моих проводов в армию, тётя Нина стригла меня своей старой машинкой, и мои чёрные кудри медленно падали на пол. Женщины. увидев мой голый затылок, стали тихо всхлипывать. Я тоже начал было пускать слезу, и вдруг услышал строгий голос своей бабушки:
- Солдат- не баба!
И взял себя в руки.
Бабушка жила в районе Киевской, в бараке на 3-й Луговой.
На третий день после моей демобилизации и возвращения в Москву, мама сказала:
- Поезжай на Киевскую, бабушка ждёт тебя, дни считает.
Я постучался и, не дожидаясь ответа, вошёл в маленькую комнату бабушки. Она с удивлением смотрела на стоящего в дверях военного моряка и растерянно молчала. И только услышав мой голос:"Бабушка, ты что, меня не узнаёшь?- с радостным возгласом бросилась меня обнимать.
- Ромеле, дитя моё, ты ли это? Ты вернулся! Дай я на тебя посмотрю! Какой ты красивый! Они в армию забирают самых лучших!
Радости бабушки не было предела. Налив мне вишнёвой настойки, и пододвинув бутерброд с брынзой. она сказала:
- Выпей! Эту настойку я для тебя берегла, будешь приходить и пить.
- Да я, бабушка, не пью почти, очень мало.
- Вот и хорошо, а сейчас выпей за себя и за меня. Чтоб мы так жили!
Мы шли с ней по 3-й Луговой. Бабушка держалась за рукав моей морской формы, давая понять всем прохожим, что этот красивый стройный моряк- её внук.
- Хинька! Это твой внук?- спрашивали знакомые.
- Да, это мой внук, он морской моряк!
и вдруг мы услышали въедливый ржавый голос:
- Хинька, это твой внук?
- Конечно, он моряк, - в очередной раз с гордостью ответила бабушка.
- А сколько он прослужил?- обратился к бабушке обладатель столь неприятного голоса. Хотя шёл он с моей стороны, и было бы удобней спросить меня.
- Три года, ответил я.
- Почему он служил три года?- он попрежнему обращался к бабушке, как будто я глухонемой. - Мой внук на Дальнем Востоке,а ему служить четыре года.
- У нас на Северном флоте служат 3 года.
- Почему?
- Потому, - лучшего ответа я не нашёл.Но тут вмешалась бабушка:
- Что ты пристал, Мордехай? Мой внук отслужил три года. Твой должен служить четыре. Ты что, хочешь, чтоб мой внук ещё год служил? Пусть твой служит лучше, раньше домой отпустят.
И мы с бабушкой пошли дальше.
Сухое левантинское лицо,
упрятанное оспинками в бачки.
Когда он ищет сигарету в пачке,
на безымянном тусклое кольцо
внезапно преломляет двести ватт,
и мой хрусталик вспышки не выносит:
я щурюсь; и тогда он произносит,
глотая дым при этом, "виноват".
Январь в Крыму. На черноморский брег
зима приходит как бы для забавы:
не в состояньи удержаться снег
на лезвиях и остриях агавы.
Пустуют ресторации. Дымят
ихтиозавры грязные на рейде.
И прелых лавров слышен аромат.
"Налить вам этой мерзости?" "Налейте".
Итак - улыбка, сумерки, графин.
Вдали буфетчик, стискивая руки,
дает круги, как молодой дельфин
вокруг хамсой заполненной фелюки.
Квадрат окна. В горшках - желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо.
Остановись, мгновенье! Ты не столь
прекрасно, сколько ты неповторимо.
январь 1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
