Наташа, очень худая девушка со вздернутым носом, гладила крупного поджарого кота по серо-голубой спине. Наташины глаза были закрыты – она мечтала об английском бульдоге редкой оленьей окраски, со смешными, в частую складку, щеками.
Василий, молодой , но уже начинающий лысеть художник, варил кофе на уютной Наташиной кухне, где только-только завершился ремонт, влетевший не в одну копеечку Наташиному папе.
Василия не очень напрягала роль изготовителя омлетов и поставщика свежевыжатого сока, но если бы вы смогли вглядеться в светло-карие Васильевы глаза то увидели бы в них Wareface , Аркадия с поллитрой, и разговоры о рукопожатных трупах Ходорковского.
Геббельс, кот названный так Василием из-за нелюбви к домашним животным, был философом по призванию, а не по необходимости. Без интереса поглядывая на хромированную мисочку, наполненную сухим Roal Canin, он сочинил примерно следующее стихотворение:
О! Проза Сары!
Когда мой старший кот попал в наш дом, нам пришлось соорудить крючок на шкафчике, в который пряталось все хлебное.
Мой котя по всей видимости сочинял в те дни стихи иного содержания:
Борщик не знает мясушко,
Борщик кошара уличный))))
Как же он жадно глядел на хлеб, а мясо начал есть только через месяц
Я ужасно боюсь прозы))
Чего ее бояться? У тебя неплохо получается. Дерзай и далее!
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Как сорок лет тому назад,
Сердцебиение при звуке
Шагов, и дом с окошком в сад,
Свеча и близорукий взгляд,
Не требующий ни поруки,
Ни клятвы. В городе звонят.
Светает. Дождь идет, и темный,
Намокший дикий виноград
К стене прижался, как бездомный,
Как сорок лет тому назад.
II
Как сорок лет тому назад,
Я вымок под дождем, я что-то
Забыл, мне что-то говорят,
Я виноват, тебя простят,
И поезд в десять пятьдесят
Выходит из-за поворота.
В одиннадцать конец всему,
Что будет сорок лет в грядущем
Тянуться поездом идущим
И окнами мелькать в дыму,
Всему, что ты без слов сказала,
Когда уже пошел состав.
И чья-то юность, у вокзала
От провожающих отстав,
Домой по лужам как попало
Плетется, прикусив рукав.
III
Хвала измерившим высоты
Небесных звезд и гор земных,
Глазам - за свет и слезы их!
Рукам, уставшим от работы,
За то, что ты, как два крыла,
Руками их не отвела!
Гортани и губам хвала
За то, что трудно мне поется,
Что голос мой и глух и груб,
Когда из глубины колодца
Наружу белый голубь рвется
И разбивает грудь о сруб!
Не белый голубь - только имя,
Живому слуху чуждый лад,
Звучащий крыльями твоими,
Как сорок лет тому назад.
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.