У Дракоши заболел зуб. Коренной нижний правый. Это случилось поздним вечером, перед сном, когда поликлиники давно закрылись.
Дракоша уже надела на себя любимую фланелевую пижамку и взбила подушку, пожелала Ёжику доброй ночи, как вдруг - страшная зубная боль пронзила всё её драконье существо. Она вскрикнула и застыла на месте рядом с кроватью. Пока она стояла, не шевелясь, боль отступала. Но, стоило Дракоше сделать какое-то движение, боль опять возвращалась.
В это время Ёжик, возившийся в своём удобном красивом вольерчике, услышав дракошины крики, не на шутку заволновался. Он стал ходить из угла в угол и соображал, чем бы помочь подруге.
Ёжик не умел разговаривать, но зато он мог думать, переживать, смешно фыркать, грустить и радоваться.
И... кажется он придумал! Надо использовать метод иглоукалывания. Всего лишь навсего. Когда-то он об этом смотрел передачу по телевизору. Неглубоко под кожу загоняется иголочка - и готово: боль снимается. А у него вон сколько иголок! Они бы очень пригодились. Но, стоило Ёжику обрадоваться от таких замечательных мыслей, он тут же огорчился: как же ему рассказать Дракоше о своей идее?
А Дракоша вдруг вспомнила о том, что боль снимают кошки. Да, если у хозяина что-то болит, кошка сама отыщет это место и ляжет на него или просто прижмется своим урчащим тельцем. Но кошки у Дракоши не было. Был Ёжик. А что, если...
И Дракоша, превозмогая боль, подошла к вольерчику, взяла Ёжика и прислонила его к своей правой щеке.
"Ура! - подумал Ёжик. - Она догадалась, умница! Сейчас я ей помогу!" И стал осторожно и неглубоко прокалывать иголками зеленую кожу дракошиной щеки.
Через некоторое время боль ушла. Дракоша поцеловала Ёжика в крохотный нос и поставила в вольерчик, где он радостно фыркнул и свернулся клубочком.
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
