У Дракоши заболел зуб. Коренной нижний правый. Это случилось поздним вечером, перед сном, когда поликлиники давно закрылись.
Дракоша уже надела на себя любимую фланелевую пижамку и взбила подушку, пожелала Ёжику доброй ночи, как вдруг - страшная зубная боль пронзила всё её драконье существо. Она вскрикнула и застыла на месте рядом с кроватью. Пока она стояла, не шевелясь, боль отступала. Но, стоило Дракоше сделать какое-то движение, боль опять возвращалась.
В это время Ёжик, возившийся в своём удобном красивом вольерчике, услышав дракошины крики, не на шутку заволновался. Он стал ходить из угла в угол и соображал, чем бы помочь подруге.
Ёжик не умел разговаривать, но зато он мог думать, переживать, смешно фыркать, грустить и радоваться.
И... кажется он придумал! Надо использовать метод иглоукалывания. Всего лишь навсего. Когда-то он об этом смотрел передачу по телевизору. Неглубоко под кожу загоняется иголочка - и готово: боль снимается. А у него вон сколько иголок! Они бы очень пригодились. Но, стоило Ёжику обрадоваться от таких замечательных мыслей, он тут же огорчился: как же ему рассказать Дракоше о своей идее?
А Дракоша вдруг вспомнила о том, что боль снимают кошки. Да, если у хозяина что-то болит, кошка сама отыщет это место и ляжет на него или просто прижмется своим урчащим тельцем. Но кошки у Дракоши не было. Был Ёжик. А что, если...
И Дракоша, превозмогая боль, подошла к вольерчику, взяла Ёжика и прислонила его к своей правой щеке.
"Ура! - подумал Ёжик. - Она догадалась, умница! Сейчас я ей помогу!" И стал осторожно и неглубоко прокалывать иголками зеленую кожу дракошиной щеки.
Через некоторое время боль ушла. Дракоша поцеловала Ёжика в крохотный нос и поставила в вольерчик, где он радостно фыркнул и свернулся клубочком.
Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный хор сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.
Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.
Плывет во мгле замоскворецкой,
пловец в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
28 декабря 1961
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
