Повесилась на вОжжах Алевтина.
Как барыне об этом доложить?
У барыниной дочки именины.
В столовой гости кофей стали пить.
Накушаются кофею с пирожным
И в сад, пойдут послушать соловья,
А тут она висит мешком дорожным.
Беда, беда, что делать-то друзья.
Приказчик Прохор строго сдвинул брови.
"Кто допустил? Без дозволенья как
Она посмела тут спектаклю строить!"
Притихшей дворне показал кулак.
Пока вся челядь суетилась в страхе
Круг яблони и тела мёртвой девки.
По парам гости в сад, под щебет птахи,
Все вышли. Вечер, запах мятный, терпкий.
Вот барыня идёт под ручку с дочкой,
За ними господин Задонский - Топко -
Жених завидный, с ним полковник Бочкин.
Тут и священник, и советник робкий.
И надо же, все к яблоне стремятся.
Приказчик Прохор бледный, заикаясь,
Бормочет жалко: «Что же делать, братцы?»
Остановились гости, озираясь,
Задонский – Топко: « Дивная картина,
Вам удался, шарман, сей антураж!
Он пальцем ткнул на тело Алевтины.
«И как вписалось ЭТО ВОТ в пейзаж».
Разъехались в свои именья гости.
Повешенную Прохор снять велит,
Но барыня сказала: « Ну-ка, бросьте.
Пускай до именин моих висит."
Облетали дворовые вязы,
длился проливня шепот бессвязный,
месяц плавал по лужам, рябя,
и созвездья сочились, как язвы,
августейший ландшафт серебря.
И в таком алматинском пейзаже
шел я к дому от кореша Саши,
бередя в юниорской душе
жажду быть не умнее, но старше,
и взрослее казаться уже.
Хоть и был я подростком, который
увлекался Кораном и Торой
(мама – Гуля, но папа – еврей),
я дружил со спиртной стеклотарой
и травой конопляных кровей.
В общем, шел я к себе торопливо,
потребляя чимкентское пиво,
тлел окурок, меж пальцев дрожа,
как внезапно – о, дивное диво! –
под ногами увидел ежа.
Семенивший к фонарному свету,
как он вляпался в непогодь эту,
из каких занесло палестин?
Ничего не осталось поэту,
как с собою его понести.
Ливни лили и парки редели,
но в субботу четвертой недели
мой иглавный, игливый мой друг
не на шутку в иглушечном теле
обнаружил летальный недуг.
Беспокойный, прекрасный и кроткий,
обитатель картонной коробки,
неподвижные лапки в траве –
кто мне скажет, зачем столь короткий
срок земной был отпущен тебе?
Хлеб не тронут, вода не испита,
то есть, песня последняя спета;
шелестит календарь, не дожит.
Такова неизбежная смета,
по которой и мне надлежит.
Ах ты, ежик, иголка к иголке,
не понять ни тебе, ни Ерболке
почему, непогоду трубя,
воздух сумерек, гулкий и колкий,
неживым обнаружил тебя.
Отчего, не ответит никто нам,
все мы – ежики в мире картонном,
электрическом и электронном,
краткосрочное племя ничьё.
Вопреки и Коранам, и Торам,
мы сгнием неглубоким по норам,
а не в небо уйдем, за которым,
нет в помине ни бога, ни чё…
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
